Она почти не обратила внимания на то, как кто-то приводил в порядок Бренну, и как та почти сразу же заснула. С ней-то все будет хорошо, Аделина видела, что разрывов или каких-либо иных повреждений у той нет, для первых родов все прошло отлично. Может, и правда языческие демоны помогают приспешникам своим? Женщина истово перекрестилась, и тут же вошел отец Августин. Молодой капеллан был в изрядном подпитии, хотя, надо отдать справедливость, на ногах пока держался. Отец Августин был тверд в вере и к служению Господу пришел добровольно и осознанно, но он был еще так молод, что не всегда мог побороть соблазны мирские. Да еще попал сюда! Господин барон ведь не только относится снисходительно к поклонникам Бахуса, но еще и сам поощряет их. Напоить кого-нибудь — одно из его любимых развлечений сейчас, когда невозможно поехать на охоту или в гости. Аделина ничуть не сомневалась, что это барон Роже со своими людьми за ужином так накачали священника.
Разумеется, преподобный Августин тотчас послал за всем необходимым и окрестил новорожденную. Все было сделано честь по чести, вот только…
— Какое имя вы нарекли ей, святой отец? — спросила Аделина. — Простите, я так и не разобрала!
Священник покрутил головой, словно вспоминая, и наконец обрадованно воскликнул:
— Диана! Ее зовут Диана!
— Что за странное имя? Ни разу не слышала такого.
— Ну, ты и не могла его слышать. Ты ведь не читаешь книг. Я же…
И он заплетающимся языком поведал ей, что давно увлечен чтением книг старинных, еще римских и греческих, авторов. В монастыре, в годы его обучения, приходилось скрывать это от сурового аббата. Но здесь, не опасаясь контроля и каких-либо осложнений, он предавался своей страсти к чтению в любую свободную минуту. Благо, библиотека в замке была, осталась от прежнего священника, ныне покойного. И вот в одной из этих книг он нашел рассказ о прекрасной, но суровой и неприступной богине Диане. Как сама эта история, так и имя небожительницы поразили его. Вот он и нарек бастардку барона именем языческой богини!
— Ох, горе, горе! — сказала Аделина. — Неужто других имен нет? Это имя языческое, как бы беду не навлекло!
Но отец Августин уже открывал дверь, дабы выйти из комнаты и вернуться к веселому сборищу.
Девочка же почти не дышала и была белее, чем снег за стенами замка.
Женщина горестно вздохнула и велела второй служанке привести Хловиса.
Хловис — огромный парень, очень сильный, хоть и не блиставший находчивостью, приходился Аделине братом и был взят в замок из деревни несколько лет назад, как раз за свою недюжинную силу, и с тех пор выполнял самую тяжелую работу.
— Ну, Хловис, — сказала Аделина, завидев в дверях его громадную фигуру, — оденься потеплее и иди, вырой могилу. Думаю, бедная малютка не проживет и нескольких часов.
— Могилу-то зачем? — недовольно буркнул Хловис. Идти в такую погоду на улицу, да еще долбить промерзшую землю, вовсе не хотелось. — Если помрет, то ее, может, в склепе похоронят.
— В каком склепе, Хловис! Да ты, никак, тоже пьян? Это же внебрачный ребенок, к тому же — дочь. Никто не будет ее там хоронить. Иди за лопатой и заступом и делай, что велено.
Могила была добросовестно выдолблена, но не потребовалась.
Диана не умерла.
Барону доложили о рождении очередного бастарда только после полудня, ибо на утро после обильных возлияний он бывал зол, и никто не смел его тревожить.
— Ну, хоть кто родился-то? — хрипло выговорил он, опустошив кружку браги.
— Девочка, мессир, — сообщил майордом.
— Тьфу ты! Ну и зачем мне она?
Вопрос повис в воздухе. По сути, он был прав. Мальчик мог бы в будущем служить своим законнорожденным братьям, порой такие дети вырастали безмерно преданными семье отца, если правильно воспитать. Но девчонка - существо бесполезное.
Барон велел нести завтрак, о девочке же вновь вспомнил несколько часов спустя. Вернее, не столько о ней, сколько об отце Августине.
— Где этот безбожный поп, вероотступник! — ревел барон, и слышно его было почти во всем замке. — Дайте мне его, ведите его сюда! Я с ним по-своему разделаюсь! Наречь ребенка сатанинским, языческим именем! Пусть только объявится, привяжу в лесу волкам на съедение! Повешу! Четвертую!
Привлеченные шумом, в зал заглянули двое детей — уже известный нам белокурый Рауль и еще один мальчик, тоже светловолосый, одетый почти так же, и немного постарше.
— О, вот они! — барон подозвал и обнял обоих детей. — Вот они, мои сыночки! Жоффруа, Рауль, хотите сладкого пирога? Эй, кто там! Дайте поесть детям!
О священнике он уже позабыл, а о незаконнорожденной девчонке — тем более. Да и кто в здравом уме стал бы долго думать о какой-то бастардке с языческим именем, если есть такие прекрасные сыновья, рожденные в законном браке!
Отдохнув, барон сменил гнев на милость и не убил священника, который до вечера благоразумно укрывался в овчарне.