Он ласково тронул губами ее висок.
— Я избрал себе жену. Это ты. Теперь мы поженимся, наконец?
— Гастон, как у тебя все просто!
— Да, и сейчас я просто хочу услышать ответ. Я прошу твоей руки, Диана. Я люблю тебя.
— Да, Гастон. Да, я согласна.
Она чуть помедлила, не решаясь, и наконец проговорила на одном дыхании:
— И тоже люблю тебя!
Они поцеловались еще раз, надолго замерли, не в силах отпустить друг друга.
- Что было, закончилось, и точка, — сказал он. — А в будущем нас ждет одно только счастье.
- Ох, Гастон! - вдруг вскрикнула она.
- Что, мое сердце?
- Скажи, куда ты ездил сегодня днем? Ведь ты не...
- Если ты хочешь знать, не убил ли я сира Родерика, то отвечу: нет, не убил. Хотя сначала и собирался.
- Ох, Господи, Гастон! Не думай, что у меня остались к нему те же чувства, но... Наше счастье не должно ничем омрачиться, так мне кажется!
- Я тоже не хочу этого. Но в тот момент, когда вышел утром отсюда, признаюсь, очень даже мог омрачить жизнь кое-кому...
- Разве он виноват?
- Да! - на этот раз голос Гастона прозвучал резче. - Помнишь, я говорил тебе один раз:
кто хочет отомстить за обиду, волен мстить виновному. Но горе тому, кто затягивает в омут своей мести безвинных. Тогда он и сам становится преступником, множит число жертв, и отвечать за это ему придется троекратно!
- Помню эти твои слова. Я даже пересказала их ему. Но, боюсь, барон де Коллин ничего не понял.
- Сейчас он и не сможет понять. Это случится со временем и, может быть, он еще успеет что-то исправить. Если только не погрязнет в жалости к самому себе.
"Но ему будет очень больно", - мысленно добавил Гастон.
- Так сегодня ты с ним виделся?
- Да. Мы встретились по пути. Он тоже разыскивал меня. Но на этот раз я его еле узнал!
И впрямь, Гастон прежде видел Родерика неизменно горделивым, прекрасно осознающим свое высокое положение, силу, красоту. Тем печальнее было встретить его теперь. Родерик выглядел тяжело больным. Подъехав к Гастону первым, он, однако же, нашел в себе мужество принести извинения за произошедшее вчера во дворце, и выразил готовность принять вызов в любой момент. Глянув в его лихорадочно блестящие глаза, Гастон понял, что тот ищет смерти. И резкие, жестокие слова, уже готовые сорваться с губ, так и не прозвучали.
Он заверил Родерика, что здоровью Дианы ничто не угрожает. Но и потребовал, чтобы тот никогда более не пытался приблизиться к ней.
- Вы избрали свою судьбу, мессир де Коллин. Диана же теперь моя, и никто не разлучит нас. Я не скрываю, что давно добивался ее и намерен взять в жены, да и вы нашли жену, которая вам подстать. Я не желаю вашей гибели и имею достаточно сил, чтобы защитить Диану. Не жду никаких заверений, но сам могу пообещать: если будете держаться на расстоянии от моей жены и соблюдать мир с ее братьями, от меня вам вреда не будет.
- А вы сами, мессир? - запальчиво воскликнул Родерик. - Как вы поступили бы на моем месте? Все говорят, что умнее вас трудно найти человека! Что сделали бы вы, узнав то, что узнал я о Жоффруа?
- Что мне до Жоффруа, которого уже нет в живых? - поднял брови Гастон. - Да и его участие в этом деле до сих пор выглядит неясно! По-моему, вы так обрадовались возможности снова повоевать с Шато де Линкс, что даже не потрудились выявить сообщников в собственном доме. А без них в таком деле не обходится! Я подумал бы еще и о том, что значит для меня любовь Дианы и мир, заключенный с Раулем. Эти люди не причиняли зла вашим близким. Я остался бы с Дианой. Но, впрочем, я с нею и так остаюсь! Прощайте, мессир Родерик.
На том они и разъехались.
- Жаль его сестру. Именно она - безвинная жертва во всей этой истории, - сказала Диана.
- Да, очень жаль. Быть может, ради нее Родерик возьмет себя в руки. Но ему будет очень трудно, Диана. Я ведь видел его и прежде, когда еще не знал тебя. Когда постоянно воюешь, то вольно или невольно бываешь везде и узнаешь людей. Ну и то, что ты мне о нем рассказала, подтверждает мою мысль. Родерик неплохой человек, он не подлец и способен любить. Но еще больше он способен разрушать, поддаваясь порывам своего необузданного сердца. Так ребенок разрушает домик из щепок, а потом плачет, что не получается построить новый. Да, он храбрец и может совершать подвиги, особенно когда это красиво, и все будут им восхищаться. А если нужно просто закусить губы и молча терпеть испытание Божье, и успокоить и уберечь близких... Это он пока не может. Даст Бог, потом научится.