Долго в ту ночь не шел сон и к Раулю.
Но он был совсем один в своей комнате, в кресле с подлокотниками в виде рысьих голов.
Только вчера замок покинули гости, проведшие тут целую неделю.
Приезд виконта Тибо с сестрой сначала обрадовал, давая надежду на то, чтобы стряхнуть хоть на время свою грусть.
Но веселья он не изведал почти никакого.
Единственным интересным, встряхнувших всех событием была медвежья травля.
Егеря доложили, что в окрестностях замечены следы медведя, слишком рано поднявшегося из берлоги. Что заставило его так рано выйти из спячки, было неизвестно, но зверь вел себя агрессивно и уже задрал одинокого путника.
Рауль и его гость затравили зверя, получив, таким образом, развлечение и избавив округу от медведя-людоеда.
Но вот во всем остальном…
Хороший пир во время поста устроить трудно, к прогулкам не располагала слишком ветреная погода, и несколько дней пришлось довольствоваться нескончаемыми историями, которые старые воины так любят рассказывать у очага.
Сестра Тибо, золотоволосая Эрмалинда, с видимым интересом осматривала замок и без конца расспрашивала (с интересом скорее притворным), когда же вернется домой милая сестра сира Рауля.
Хотя, может, интерес был и не совсем поддельным. Ведь Диану всюду славили как красавицу и девушку очень необычную, а Эрмалинда у себя в Блуа тоже считалась первой красавицей. Похоже, что чисто женское любопытство и ревность к чужой красоте подталкивали ее увидеть сестру Рауля и сравнить с собой.
За отсутствием общества женщин своего круга, Эрмалинда порой удостаивала беседы местных служанок, приносивших ей воду для умывания и подкладывших дров в очаг.
С гораздо большим удовольствием она беседовала бы с самим хозяином замка, но Рауль был в последнее время молчалив.
Эрмалинда досадливо хмурила красивые темные брови. Быть может, ожидала от него приема, который нес бы в себе больше, нежели простая учтивость.
Но, то ли время для визита было выбрано неудачное, то ли иные мысли волновали Рауля, но он был лишь учтив и перестал думать о гостях, едва они отбыли.
Он был рад остаться один. Слишком много случилось за последнее время такого, что нужно было обдумать.
Управитель Гундобод облегчённо вздыхал, провожая гостей. Слишком много хлопот принимать их в такое время, да ещё и Аделины нет, прислужницы разленились без ее строгого глаза.
— Вот какая невеста нужна господину барону, — трещала Бэгга. — Всем взяла эта госпожа Эрмалинда, и красотой, и статью, и родовитостью!
— Но пока не заметно, чтобы он готовился попросить ее руки, — возразил кто-то. — Хоть и красавица, да он и не смотрит в ее сторону!
— Ужас! Да смилуется над нами Дева Мария! — крестилась Доротэ. — Это смахивает на колдовство. Уж не лесная ли ведьма, эта Иоланда, приворожила молодца?
— Ооо, привороженные, они такие всегда, — со знанием дела подхватывала Бэгга. — Ходят мрачные, грустные, ничто им не в радость! Самой не достался, так и другим отдать не хочет!
— Займитесь делом! — топнул на них Гундобод. — Только и годны, что лениться да сплетничать!
Рауль в это время думал о том, что надо усилить разъезды. В весеннюю бескормицу голод часто выгоняет из лесов шайки одичавших людей. В поисках добычи они могут проходить запутанными лесными тропами много лье и появляться там, где их никто не ожидает. Такие от вооруженных воинов прячутся сами, да и укреплённые замки и монастыри им не по зубам, но маленькие, удаленные от другого жилья усадьбы и деревушки — лакомая добыча.
Иоли. Как она там? Конечно, усадьба на ночь запирается, да и днём Иоли не одна. Но разве слуги, обычные крестьяне, смогут защитить ее, случись что-нибудь?
Только сам себе он мог признаться, как соскучился, как с каждым днём всё больше хотел поверить ей!
Не спала в тот ночной час и Иоланда. Лежала, укутавшись в овечье одеяло, слушала возню летучих мышей под потолком.
Вчера побывала у нее гостья.
Услышав во дворе сразу много голосов и стук подков, сначала подумала, уж не Диана ли вернулась.
Но, выглянув во двор, увидела совсем другую девушку, которой охранник почтительно помогал сойти с лошади. Еще несколько сопровождающих воинов и служанок сгрудились здесь же.
Нежданная гостья одета была в нарядный, крытый дорогим сукном плащ на лисьем меху.
Как только она своенравным движением откинула капюшон этого плаща, Иоли узнала ту самую Эрмалинду, которую молва прочила в жены Раулю.
- Не пригласите ли меня в дом, любезная девица? - проговорила Эрмалинда таким тоном, каким обычно говорят с людьми более низкого звания и, стало быть, не церемонятся.
Иоли пропустила ее вперед себя.
Гостья вошла, с высокомерно-брезгливым любопытством оглядывая небогатую обстановку.
- Желаете ли присесть? - спросила Иоли, указывая на резной стул с высокой спинкой.
- Нет, благодарю. Я лишь на минуту.
Она прошлась от двери к окну, по пути подхватила с лавки, снисходительно повертела в холеных пальцах рукоделье - насаженную на спицы рубаху-безрукавку, которую Иоли вязала для святого отца. В последнее время он сильно сдал, жаловался на болезненный кашель, все труднее было ему ходить от села к селу, утешать страждущих и принимать исповеди умирающих. Вот она и решила связать ему теплую вещь.
Эрмалинда хмыкнула, видимо, оставшись недовольна грубостью деревенской пряжи, и отбросила вязание. Умышленно или случайно, она не смогла закинуть его туда, где взяла. Работа упала на пол, но капризная гостья, видимо, ничуть не смутилась по этому поводу.
- Так вот что, - сказала она прежним тоном. - Времени у меня мало, поэтому сразу к делу. Сколько вы хотите за то, чтобы убраться отсюда?