- Мессир, Рауль, вы сами знаете, как я благодарен вам за все! Я сын простых сервов, а вы подняли меня до положения своего оруженосца, позволили стать воином! Этого я вовек не забуду и не предам вас.
- А здесь что делал?
- Да, я бывал здесь, мессир. Ибо госпожа Иоланда несчастна, и сердце мое потянулось к ней. О нет, она не знает этого. А если и знает, то, значит, сама поняла, я ей о своих чувствах не посмел бы говорить! Она - благородная девица, а вы - мой господин. Но сердцу ведь не прикажешь. Вот я и приезжал справиться, не нужна ли помощь какая, да нет ли вблизи опасности. Как вспомню тех бандитов и сожженную усадьбу, так и покоя нет. Мы-то живем в замке, под защитой каменных стен. А она?
- Так ты любишь ее? - Рауль спросил это уже с ревнивой дрожью.
Кровь отхлынула от лица и, казалось, вся собралась в сердце и кипела, и бушевала там...
- Да, - сказал его оруженосец. - Но я не оскорблю ни ее, ни вас. Желаете - изгоните меня. Или убейте. Но я вас не предавал, а грех мой только в том, что сразу не сумел из сердца эту девушку вырвать.
Рауль не нашелся, что ответить. К Иоли он не поехал.
Наверно, это было глупо - быть совсем рядом и вдруг повернуть коня домой.
Всю дорогу до Рысьего Логова барон и его оруженосец не проронили больше ни слова. Рауль ехал впереди, Дидье - за ним, что не располагало к разговору. Хотя ширина тропы позволяла двигаться рядом.
И лишь подъезжая к замку, уже на мосту, Дидье позволил себе поравняться с бароном и сказал:
- Она только вас любит, сир Рауль. Не предала бы она вас ни за что на свете! Вы понимаете, она...
- Ну что - она? - голос Рауля помимо воли дрогнул.
- Она жизнь за вас готова отдать! Мучается она ужасно.
- Что же мне делать?
Рауль совершенно растерялся. Настолько, что действительно не знал, что делать и, мало того, спрашивал об этом у собственного слуги!
- Верните ее себе. Или отпустите. Только мучить не надо!
- Ей очень плохо?
- А вы... не видите?
Он видел.
И в этот миг бесповоротно понял, что с Тибо не породнится.
- Куда вы, мессир? - воскликнул Дидье, когда Рауль, не въезжая в ворота, развернул Сорси назад.
- Она ждет! - ответил Рауль.
Пока все это происходило в окрестностях Рысьего Логова, Гастон и Диана покидали Париж.
Последние дни, проведенные там, были пронзительно счастливыми, похожими на волшебную сказку, на яркий и теплый каскад солнечных лучей, переплетенных с цветами. Так определила это для себя будущая баронесса де Монришар.
Что же касается барона, то он решил пока все дела с герцогом, написал о предстоящей свадьбе госпоже Элинрате и Луизе и все дни до отъезда старался проводить с Дианой, а на ночь уходил во дворец.
- Если бы вы обвенчались прямо здесь, в Париже! - со вздохом промолвила герцогиня, когда он явился к ней с визитом. - Это было бы счастливым завершением истории о капризной красавице и доблестном рыцаре, завоевавшем ее любовь. Ах, Гастон, ваша с Дианой баллада получилась на зависть всем старинным и новым авторам! Ну кому еще удавалось будоражить двор целый месяц! Даже то, что Диана живет в вашем доме, не вызвало осуждения, напротив, все славят вас как спасителя прекрасной девицы. Вам удалось соблюсти приличия, ибо вы великодушно отдали ей свой дом, но не живете вместе с нею до свадьбы. Но древние обычаи, как и законы, отменить нельзя. Сначала вы оба должны предстать перед ее братом и получить разрешение на брак, хотя в том, каким будет ответ сира Рауля, никто даже не сомневается!
- Когда-нибудь, ваша светлость, найдется автор, который увековечит нашу с Дианой историю, - улыбнулся Гастон. - Интересно было бы увидеть из зала, как актеры сыграют все это!
- Непременно! А я, со своей стороны, обещаю найти среди актеров красавца, чтобы играл вашу роль, барон!
- Вы всегда были слишком добры ко мне, светлейшая!
- До отъезда в Шато де Линкс мы надеемся еще увидеть вас и вашу суженую, Гастон.
Он преклонил колено и коснулся губами надушенной белой ручки.
Аудиенция окончилась.
Диана накупила красивых тканей на новые платья.
Выбирая ткань для подвенечного наряда, была сперва немного грустна. Невольно вспомнила то, первое платье, что сгорело в костре. Это было теперь как полузабытый дурной сон, как морок, рассеявшийся с первыми солнечными лучами, но Диана знала точно - если ей предложат на выбор розовое и зеленое, она выберет зеленое! Розовое она никогда больше не наденет.