— Он смелый мальчик, — говорила Диана, — но рос без мужской руки, и дисциплина ему неведома.
— Что ж, посмотрим, — отозвался Гастон, нежно касаясь губами ее виска.
— Но этот Мелловульф… Как же он мог вот так просто подбросить своего ребенка к неизвестному дому? Даже не отвез в монастырь…
— Он легкомыслен, — пожал плечами Гастон. — Ну, в то же время и хитер.
Да, его брат с детства умел воспользоваться любой ситуацией для своей корысти. Даже тем, что он незаконнорожденный. Отец стал чувствовать себя виноватым перед ним, потому Мелло многое сходило с рук…
Раньше Гастон не рассказывал Диане всего этого из опасения, что она примет что-нибудь на свой счет, тоже будучи бастардкой.
Но на этот раз кое-что рассказал…
Перед его мысленным взором возникло кладбище. Обычное деревенское кладбище с покосившимися крестами и заросшими травой могилами. Впрочем, некоторые могилы выглядели солиднее других. Вот, например, одно захоронение увенчано высоким, в рост человека, каменным крестом. Но камень, видимо, использовался дешевый, да и за могилой этой никто давно не ухаживал, и потому крест то ли позеленел от времени, дождей и ветров, то ли на нем появился слой мха, но было похоже, что он высечен из зеленого мрамора… или из куска окаменевшего яда.
Туда-то они с Мелло и пришли однажды после захода Солнца. Они были тогда подростками. Это была глупая игра, спор, заключенный из детского упрямства. Гастон сам плотно прижался спиной к зеленому кресту, а Мелло в мгновение ока привязал его. Почему именно к нему? Ребята из деревушки при замке рассказывали, что именно из этой могилы по ночам раздаются страшные глухие стоны и звуки ударов, будто мертвец старается выбраться наружу. И якобы иногда, в самые темные и безлунные ночи ему это удавалось, и горе тому, кто проходил в это время мимо. А как раз сейчас новолуние, серп ночного светила — тоненький-претоненький, еле заметный в просветах между тучами!
Гастон посмеялся над этими россказнями, а Мелло тут же предложил ему провести ночку на кресте, раз уж он ничего не боится, то ведь не трудно будет это сделать!
Какое-то время Гастону казалось, что он еще слышит торопливые шаги Мелло, спешившего выбраться с кладбища, на котором Луна уже начала будить привидения.
Потом наступила тишина. Лишь шорох летучих мышей над головой, да откуда-то издали, со стороны леса — гулкое уханье вылетевшего на охоту филина… да ещё иногда леденящий душу шорох у самых ног! Наверно, это были просто крысы или мыши, хотя, быть может, рвался наружу мертвец!
Руки затекли, и холод камня проникал сквозь одежду. Он огляделся. Зыбкие лунные лучи, играя на тропинках между могилами, рисовали тени вампиров. А где-то совсем далеко, на холме, он различал едва заметные во мраке очертания замка Монришар.
Прочитанные молитвы не ослабили веревок, но помогли укрепить дух и не начать звать на помощь. Ведь это был бы такой позор!
Когда утром на кладбище примчался отец и обнаружил его, Гастон был почти без чувств и бессильно висел на своих веревках.
Барон узнал о случившемся от кого-то из деревенских мальчишек и несся сюда, чтобы, во-первых, отвязать глупого мальчишку, а во-вторых, выдрать его как следует. Но страх, охвативший его при виде безжизненно повисшей головы мальчика, вытеснил гнев. Он разрезал веревки, схватил Гастона за плечи и сильно встряхнул.
— Глупый мальчишка, совсем дурак! Прибить тебя мало! Обалдуй! — в сердцах выкрикнул отец.
Когда отец ослабил хватку своих железных пальцев и выпустил его, Гастон постоял немного и свалился. Ну и как было его бить?
Он не помнил, как его привезли домой. Только потом узнал, что Мелло, как обычно выкрутился. Мол, брат предложил эту игру сам, а он лишь согласился. А Мелло был всего лишь бедным наполовину сиротой, которому так не хватало в жизни новых интересных игр, впечатлений, да и просто ласки!
Гастон улыбнулся, вспоминая все это.
— Не очень-то и смешно! — сказала Диана. — А если он хотел таким способом избавиться от тебя?
Да, такое вполне могло быть. Ведь сам Мелло верил в привидения и всякую нежить. Может, и надеялся, что они погубят его брата, или он сам умрет от ужаса, не будучи в силах развязаться? После смерти законного наследника титул и земли могут перейти и к незаконному сыну. Если, конечно, так решит отец и не будет других законных сыновей.
А ведь и сейчас мало что изменилось. Законных наследников мужского пола у Монришара нет. Пока нет. А сам он есть, и есть Мелловульф.
— Смешно то, что с тех пор мне больше не было страшно. За одну ночь я, наверно, растратил запас страха на целую жизнь, — сказал Гастон.
Потом он некоторое время молчал, ласково гладя губами поднятое к нему лицо Дианы.
— Роди мне сына! — попросил он.