Фанатичный, мнительный, во всем видящий ересь и колдовство Руперт делал из подростков таких же фанатиков, охотников за ведьмами и колдунами. Колдовство надлежало искоренять любыми средствами. Что же аббат Святого Вандриля считал колдовством? Очень многое. Лечение людей и животных, знание лечебных трав и народных примет, чтение любых книг, кроме религиозных, упоминание обо всем, что могло иметь отношение к язычеству — от водяных и леших до греческих философов.
По мысли аббата, за все это должна была следовать жестокая кара.
После того, как благодаря его усердию были забиты насмерть или сожжены несколько обвиненных в колдовстве, аббата стали бояться. Суд и улики он считал пустыми формальностями, а свидетелями обвинения, как правило, были озлобленные или полубезумные люди, сводившие личные счеты с обвиняемыми. Надо ли удивляться, что в округе поселился страх? Монастырские литы и жители соседних селений боялись лишний раз попасться на глаза аббату и его приближенным, а он упивался этим страхом, властью и возможностью вершить свой суд. Одно плохо — власть его была ограничена и не могла выйти за пределы монастырских земель. Оставалось уповать на то, что он сумеет вырастить достойную смену, и ученики превзойдут своего учителя в религиозном рвении.
Разумеется, виконт Тибо знал и о монастыре Святого Вандриля, земли которого граничили с его собственными, и о царящих там порядках. Но пресекать это не входило в его планы. Напротив, фанатичного аббата можно было иногда использовать в своих целях. Тем более, что, несмотря на весь свой религиозный пыл, преподобный Руперт был неравнодушен к щедрым дарам, которыми всякий раз сопровождались просьбы и пожелания виконта.
И именно об этом человеке вспомнила Эрмалинда, когда решила сжить со свету соперницу.
Тибо не был против, тем более, что брак сестры с бароном Раулем сулил ему многие выгоды, в сравнении с которыми жизнь какой-то девки, скорее всего, колдуньи, ничего не значила.
Похищенную девушку должны были отвезти, конечно же, не в Блуа, а бросить в монастырскую темницу. А уж там вырывать признания умели. Как и скрывать следы преступлений.
Вдохновленный возможностью уничтожить ещё одну ведьму, аббат, как всегда, не остановился перед ложью, запугиванием и клеветой.
И если бы не погоня, в которую бросился за ним Рауль, и не внезапное и такое своевременное появление Дианы и Гастона с сильным отрядом, Иоли вряд ли когда-нибудь вернулась бы домой.
Обо всем этом стало известно в последующие несколько дней, причем немалую роль сыграли показания монахов и воинов, что были с аббатом. Несколько из них, как и преподобный Руперт, были убиты, но остальных удалось изловить и заставить говорить. Выбор у них был не велик — рассказать все и сохранить жизнь или гнить на виселице, ведь похищение знатной девицы, совершенное на землях ее опекуна, было серьезным преступлением.
Капеллан Августин спешно прибыл из замка, чтобы должным образом записать показания как виновных, так и свидетелей преступления, на тот случай, если теперь доведётся выяснять отношения с Тибо.
Из четверых воинов Рауля двое были тяжело ранены, и если бы так вовремя не подоспела подмога, все могло закончиться для них совсем скверно.
Диана сначала была полна решимости все равно казнить преступников, но в конце концов согласилась с доводами Гастона и отца Августина. Захваченных людей аббата Руперта было решено пока водворить в темницу, возможно, им предстоит подтвердить уже данные показания.