Первые несколько дней, самые тяжёлые, Рауль провел в доме Иоли, где она ухаживала за ним при помощи Дианы.
Раненых воинов разместили в людской, о них заботились Аделина и священник.
Как только стало ясно, что все идут на поправку, они были с необходимыми предосторожностями переправлены в замок.
Но это случилось лишь через несколько дней после нападения аббата Руперта.
А в тот день, когда Ален брел к воротам, чтобы отодвинуть засов, поволноваться еще пришлось. Ведь мальчик от пережитого страха не мог даже крикнуть, что с ним все в порядке, и люди, стоявшие за частоколом, слышали только громкий лай и рычание собаки, которые почти сразу были перекрыты душераздирающими воплями Лауберта. Конечно, сначала не знали, что кричит именно он, и оруженосец Тео даже спросил:
— Не высадить ли нам ворота, мессир? Похоже, там какую-то женщину режут!
Но в это время ворота открылись, и перед всеми предстал Ален, которому все ещё трудно было говорить.
Он был так бледен, что испуганная Аделина слезла с мула и кинулась к мальчику.
— Ох, Ален, что ещё тут случилось?! Тебя нельзя оставлять, похоже, и на полчаса! Что ты опять натворил?
— Это не я! — прохрипел Ален.
— А кто это там у вас кричит?
Ален не успел ответить, ибо Дидье отодвинул щеколду на двери сарая, и в проеме показалось странное существо, одетое в лохмотья и двигавшееся вперед на ощупь, вытянув руки. При этом оно не прекращало нечленораздельно выть.
— «Испепелю капища и сокрушу вертепы диавольские», — кто-то немного невпопад произнес строчку из псалма.
Некоторые крестились.
Распознать существо удалось не сразу, ибо на его лицо было натянуто нечто вроде накидки, одетой задом наперед. При ближайшем рассмотрении это оказалась старая, побитая молью козья шкура.
Дидье первым начал понимать, в чем дело. Он подошел к незнакомцу поближе и сдернул шкуру. Показалось лицо, покрытое ссадинами и синяками.
— Лауберт! — проговорили одновременно Аделина и Флоранс.
— Помогите ему, — распорядилась Диана. — Похоже, бедняга помешался.
Женщины участливо заговорили с Лаубертом и, возможно, смогли бы обработать его ссадины. Но тут он заметил в нескольких шагах Алена, дико осмотрелся по сторонам, сорвался с места и помчался к выходу.
Преследовать его никто не стал.
Что тут ещё можно добавить?
Первые, самые тяжёлые для раненого дни, миновали. Дни, когда, Рауль часто терял сознание и бредил. Но каждый раз, когда он открывал глаза, видел склонившуюся над ним Иоли.
Потом его перевезли домой, и она была с ним. Он так боялся, что она откажется ехать, а она поехала, и он мог всю дорогу смотреть на нее, даже брать за руку!
— Ты поспи, — уговаривала она, идя рядом с конными носилками, на которых его везли.
Рауль лишь отрицательно покрутил головой. Конечно, он мог бы объяснить, что просто боится заснуть. Вдруг проснется, а ее рядом не окажется? А ведь ему ещё нужно сделать ей предложение!
Он улыбнулся и снова взял ее за руку. Только на этот раз он решился подложить эту изящную, огрубевшую от работы ручку себе под щеку. Так она не сможет уйти незаметно, подумал он и закрыл глаза.
Ещё перед выездом из усадьбы Гастон попросил себе в жены Диану.
Эти двое выглядели совершенно счастливыми и согласие Рауля, конечно, сразу получили. Он ведь и так сразу догадался, почему они прибыли вместе!
Свадьбу предстояло сыграть в Рысьем Логове, тем более, что до окончания Великого Поста оставалось совсем мало дней, и на свадебном пиру не будет недостатка в самых лучших блюдах и винах.
Оставшееся до свадьбы время портнихи будут работать, не покладая рук, над подвенечным платьем. Оно должно быть самым прекрасным и запомниться всем, ибо так и подобает, когда прекраснейшая девушка выходит за самого отважного и благородного рыцаря.
И, что тоже важно, оба они любили иногда пошутить!
Проезжая на пути к замку через земли Лауберта, зоркая Диана разглядела прятавшуюся в кустарнике даму Клотильду, которая явно следила за их кавалькадой.
- Ах, вот я вижу вдалеке усадьбу изменников и лиходеев! - нарочито громко, с капризными нотками проговорила Бретонка. - Любимый, если хочешь сделать мне приятное, сожги ее немедленно!
- Долг рыцаря - исполнять желания своей дамы! - ответил Гастон торжественно и грозно. - Эй, кто-нибудь, несите мне факел!
Затем оба расхохотались и умчались вскачь, оставив даму Клотильду сидеть на земле и судорожно хватать ртом воздух.