Отец Августин зачитал предъявляемые обвинения. Они были не шуточными: проникновение в чужое владение после неоднократных запретов являться туда и попытка убить Алена.
Отпираться было бы бессмысленно.
— Итак, Лауберт, вина твоя ни у кого не вызывает сомнений, — сказал Рауль. — Ты выказываешь неповиновение не впервые. Мало того, ты никогда не участвовал в военных походах и не снаряжаешь хотя бы пеших воинов, как это делал твой отец, получивший свой надел за честную службу. Но от тебя я до сих пор видел только смуту, и было бы правильно и законно просто отторгнуть земли…
Здесь Лауберт побелел, как известка. Теперь отметины, оставшиеся на его лице после схватки с крысой, стали заметны ещё больше.
Казалось, сейчас он упадет в обморок.
Строгий голос, между тем, продолжал:
— Но я готов дать тебе ещё один шанс на исправление. Учти, искупить твою вину трудно, и шанс этот будет последним!
— Я готов, ваша милость… — проговорил Лауберт одними губами.
— Хорошо. Тебе надлежит собраться в течение трех дней, считая сегодняшний, и отправиться в паломничество. В Кампостелу.
— Куда-а? — глаза Лауберта снова вытаращились.
— Это в Испании, сын мой, — раздался невозмутимый голос капеллана.
— Там же эти, как их… мавры!
— В Кампостеле мавров нет. Но именно там захоронены останки апостола Иакова! Поэтому собор Кампостелы является одной из главнейших святынь христианского мира и центром паломничества. Не скажу, что путь туда быстр, легок и безопасен, Лауберт! Однако ты должен был уже понять, что легок только путь греха, да и то только вначале. Побывав же в Кампостеле, любой раскаявшийся грешник искупает свои грехи и получает прощение Господа! Ответь теперь нам, собравшимся здесь и слушающим тебя, даешь ты обет отправиться в Кампостелу?
— Даю, святой отче, — пробурчал Лауберт.
— Хорошо, сын мой. Я вижу, ты на дороге к исправлению! Однако же, диавол может искушать тебя и пытаться сбить с пути истинного, как он часто поступает с теми, кто много грешил. Поэтому мы поможем тебе не впасть снова в опасные заблуждения!
— В чем же будет заключаться помощь? — рискнул спросить Лауберт, чувствуя какой-то подвох.
— Все дни до твоего отъезда, да и после него тоже, во всех близлежащих храмах и монастырях будет торжественно объявлено о твоем благочестивом обете и отбытии в Кампостелу во искупление грехов! Все будут славить тебя как истинного христианина, а ты убережешься от соблазна вернуться, не достигнув цели своего пути — города Кампостелы! Ведь ты же не захочешь, сын мой, навеки опозорить себя и весь свой род, отказавшись от обета?
- Не захочу, - похоронным тоном ответил Лауберт.
- Вот и хорошо, - заключил Рауль. - У тебя есть время попрощаться с родными и собраться. Святой отец потом благословит тебя и объяснит, где собираются паломники, идущие в Кампостелу. В одиночку делать этого не стоит.
- Так вот что вы придумали! - рассмеялась Диана, когда за Лаубертом закрылась дверь.
- Меньше, чем год, его паломничество не продлится, - улыбнулся капеллан. - Это достаточный срок, чтобы многое обдумать вдали от дурных советчиков и, быть может, исправиться!
Однако же, они позабыли на время о даме Клотильде. А поскольку она не была образцом скромности и смирения, то часто напоминала о себе сама.
Вот и теперь, движимая чадолюбием, она не желала расставаться с сыном.
- И зачем ты только, сынок, согласился! - вопрошала она, топая ногой. - Надо было найти предлог, чтобы отказаться, ну хотя бы оттянуть время! Зачем было обет давать?
- Поглядел бы я, как ты бы на моем месте его не дала, - обозлилось ее чадо. - Надо было со мной туда ехать, а вы меня бросили, маменька!
- Я же и виновата! - почтенная вдова в изнеможении опустилась на табурет.
- Я не хочу ни в какую Кампостелу! - бушевал Лауберт, дёргая себя за волосы. - Мне уже успели порассказать, как х..во туда тащиться пешком! Пока дойдешь, тоже мучеником станешь, как этот апостол Иаков чертов!
- Сынок, что ты говоришь, это же святотатство! Вот донесут на тебя, и пойдешь прямиком на костер!
То рыдая, то бранясь на бестолкового сына, Клотильда выглянула за дверь.
Там никто не подслушивал, и от сердца немного отлегло.
- Надо было тебе не паниковать, а как-нибудь договориться, откупиться от них, сынок!
- Вы бредите, что ли? - Лауберт забегал по комнате. - Предложить денег - кому? Святому отцу? Или сразу уж Монришару?!
Клотильда в изнеможении прислонилась к стене.
- О нет, отпустить я тебя туда не могу, сынок. У тебя и наследника ещё нет, что, если род наш прервется... О, вот о чем надо было сразу же им сказать! Я старая, немощная женщина, как мне без поддержки сына единственного оставаться? Я поеду в замок сама.
- Кто тебя там станет слушать?
- Если с умом, то выслушают. Я напишу прошение. Да, вот так прямо и напишу: слёзно молю вас, мессир...