Дама Клотильда огляделась, ища глазами невестку. Та жалась в углу и всхлипывала от страха. Говорить в присутствии мужа и свекрови она не решалась, только ждала их указаний, которые часто сопровождались руганью и обвинениями в тупости.
- Эй, ты, кретинка! - заорала Клотильда. - Чего ждешь здесь? Мужа на край света усылают, а тебе и горя мало?! Беги живо и принеси сюда большой ларец с резьбой, он у меня в опочивальне.
В ларце оказались несколько свитков и листов пергамента. Все они были исписаны.
Вдова принялась в них рыться, просмотрела и оставила один, который был поновее с виду. Да и исписан только с одной стороны, какими-то блеклыми чернилами.
- Это чего ещё? - удивился Лауберт, уже окрылённый мыслью, что его спасут от ненавистного путешествия.
- Я хочу составить прошение заранее.
- Ты же писать почти не умеешь, маменька. А я и вовсе ... Гмм...
- Я знаю, что делать. Эй, овца, беги сейчас же в деревню, там сейчас гостит сын пекаря Жако, их семья зажиточная, сын учился в монастырской школе в Анжу, аж три года! Он не посмеет отказать в помощи, когда просит такая дама, как я!
- Он может все разболтать, этот сын Жако, ещё до того, как ты выйдешь из дома, - зудел Лауберт, пока они ждали возвращения его жены и мальчика-подростка из деревни.
- Да он же не будет знать, о чем письмо!
- Это как? - глаза Лауберта опять стали гораздо больше, чем обычно.
- Я буду писать сама, а он просто подскажет мне те буквы, которые я забыла. Я ж давно не писала! Будь содержание не такое секретное, я бы просто ему продиктовала, да и все!
- Да, раньше ты иногда так делала. Помнишь, как-то раз какой красивый список приданого мы вместе надиктовали одному монаху?
- Это когда мы хотели женить тебя на этой... дочке наших соседей?
- Ну да. А знатно мы с ним тогда выпили! И не подумаешь, что монах... А пергамента чистого у нас нет?
- Ты что?! Он же так дорог, да и почти никогда не бывает нужен. И так напишем. Вот же, обратная сторона какая хорошая. Хоть самому королю пиши!
Итак, прошение было написано Клотильдой при помощи грамотного мальчика, а на следующее утро она предстала перед сиром Раулем.
Ее приняли все те же лица, что присутствовали вчера при оглашении приговора.
- Чего вы желаете, дама Клотильда? - спросил Рауль. - Разве не все сказано ещё вчера? Вашему сыну оказана честь быть первым жителем наших краев, кто пойдет паломником в Кампостелу.
- Быть первым трудно, но почётно, о женщина, - добавил Августин, степенно перебирая четки. - Ты ведь испытываешь гордость за такое решение сына, не так ли?
- О святой отец, молю вас, прочтите вслух мое прошение, - проговорила Клотильда.
Она задыхалась от ярости и унижения, но приходилось терпеть. О, как она хотела бы растерзать этих довольных и счастливых людей, а вместо этого приходилось их умолять.
Они, видимо, приписали ее прерывистое дыхание и бледность плохому самочувствию и слушали даже с жалостью, по крайней мере, пока не гнали. Нужно было действовать.
- Я уверена, что благородные господа и дамы сжалятся над горем матери... Мой сын, многострадальный и печальный Лауберт, полон раскаяния, от огорчения он вот-вот сляжет! Если он и натворил чего по недомыслию, нельзя же за это казнить! О, он всегда был бескорыстным, ни о какой выгоде не пекся! Если чего и сморозил, то по глупости только... О, как я измучена, как больна, мне тяжко говорить, молю вас, читайте!
- Ладно, читайте, святой отец, - разрешил Рауль.
Отец Августин развернул свиток.
- Три плаща, подбитых мехом... Платья шерстяные - четыре... Мул... вонючий???
- Вьючный, наверно! - догадалась Диана, заглядывая через его плечо. - Там что-то исправлено...
Капеллан продолжил:
- Колье из самоцветов, оправленных в золото! Однако...
- Что это за список? - удивилась Бретонка.
- Вы ничего не перепутали, дама Клотильда? - спросил Рауль.
Вдова на миг опешила.
О, конечно, это же был злополучный список, который написал под диктовку бродячий монах, как-то раз пивший вино с Лаубертом у них дома!
Клотильда подскочила и пыталась забрать свиток, но Бретонка уже взяла его и читала дальше:
- "... а если эти болваны не согласятся отдать все добровольно, то я, благородный Лауберт, усадьбу им подпалю и всех девок перепорчу! Пусть знают, кому отказывают в приличном приданом, голодранцы..."
Иоли приглушенно вскрикнула.
Клотильда в отчаянии рванулась вперёд.
Но свиток уже держал Гастон.
- "... а ещё пусть старый Гримберт привезет благородному Лауберту десять больших бочек самого лучшего вина с виноградников Анжу... И столько же браги... И оплатит расходы на лошадей, которые доставят... "
Мадам, зачем вашему сыну столько хмельных напитков, если он, как вы говорите, чуть ли не при смерти? Свежий воздух в горах Испании - лучшее лекарство, он благотворно повлияет на Лауберта. И чем скорее он двинется в путь, тем больше шансов вернуть здоровье!