Клотильда больше ничего не говорила. Какой в этом был смысл?
Монришар отдал ей список, и вдова молча, ни на кого не глядя, вышла.
- Как это хорошо, - говорила в тот же вечер Диана, прогуливаясь и Иоландой в саду, - когда все счастливы! И как приятно видеть, что в жизни еще случаются чудеса!
- Но у меня не идут из головы слова Клэр, сказанные перед смертью! - вздохнула Иоли. - Она сказала, что я вскоре покину эти места, и мне потребуется много мужества!
- Но покинуть можно по-разному. Возможно, это будет путешествие или паломничество! А мужество в такое время, когда кругом вечные войны и смуты, нужно всем! Не стоит раньше времени ломать голову. Сейчас главное - подготовка к двум свадьбам сразу!
- А ты не боишься ехать в Бретань?
- Нет. С Гастоном можно не бояться ничего!
А на следующий день замок, охваченный подготовкой к двойному торжеству, стал свидетелем ещё одной знаменательной сцены.
С утра по мосту прогрохотали конские копыта, и за отрядом всадников въехал дормез.
Гигантское сооружение с колесами почти в человеческий рост остановилось во дворе. Слуги распахнули дверцы и опустили сходни, по которым тут же спустилась госпожа Элинрата, закутанная в роскошную накидку с отделкой мехом черной лисы.
Гастон приблизился, держа за руку Диану, и оба низко склонились перед пожилой дамой.
- Распрямитесь, вы оба! - скомандовала вдовствующая баронесса. - Сын мой, я желаю видеть, что же преобладает в твоей избраннице - красота или строптивость? Подними глаза, девушка!
Диана, уже предупрежденная о суровом нраве своей будущей свекрови, глянула на нее самым кротким взглядом, на какой только была способна.
С минуту пожилая дама изучала ее лицо и фигуру. Да, несомненно, только так и могла выглядеть прекрасная молодая дама, о которой ей проболтались служанки из парижского особняка. Та самая, которую Гастон привез в одну из пронизанных ледяным ветром ночей и забрал наконец-то себе!
Наконец вдовствующая баронесса огласила свой вердикт:
- Что ж, ты очень хороша, даже слишком! Молва не лжет. Но чем же, позволь спросить, для тебя был так плох мой сын, что ты ему столько раз отказывала? Гастон, а ты молчи! Пусть сама ответит.
- Одна лишь моя глупость, мадам, была тому причиной, - сказала Диана с нежной и обезоруживающей улыбкой. - Но теперь я твердо знаю, что лучше Гастона нет никого!
Говоря так, она продолжала держать его за руку, а он ободряюще сжал ее пальцы.
Госпожа Элинрата удовлетворенно кивнула, скрывая улыбку.
- Да, ты в большей степени красавица, чем строптивица, если умеешь признавать свои ошибки. Хотя вначале я была просто возмущена! Ну да ладно, это в прошлом. Теперь скажи, ведь у тебя, Диана, нет матери, и ты не помнишь ее?
- Так и есть, мадам.
- Тогда, дитя мое, тебе не будет трудно привыкнуть называть меня матушкой.
- Я тоже так думаю, матушка.
- Тогда с церемониями можно покончить!
И госпожа Элинрата наконец заключила в объятия сына и его избранницу.
А из-за ее спины уже выглядывала Луиза, с нетерпением дожидавшаяся, когда и она сможет их обнять.
- Ох, Боже! - повернулась к ней пожилая дама. - А я все думаю, кто это сопит у меня за спиной. Ну, теперь можешь и ты подойти!
Она чуть подтолкнула внучку вперёд, и та оказалась в объятиях отца и Дианы.
За Луизой приблизился полноватый немолодой мужчина, ее супруг Гуго.
И Диана, как не была она счастлива, заметила, что Луиза не слишком весела и украдкой бросает взгляды на собравшуюся во дворе любопытную толпу. Казалось, она ищет и ждёт кого-то, и в то же время страшится встречи.
- Где же ваши братья, прекрасная Диана? - спросил сир Гуго, когда с приветствиями было покончено.
- Старший, Рауль, как раз спешит сюда со своей невестой, вот они! А второй брат, к сожалению, прибыть не сможет...
И ей ещё раз показалось, что Луиза вздохнула.
Прошло ещё несколько дней.
Было тепло уже по-весеннему, Солнце растопило последний снег даже в лесу и весело играло своими лучами, заставляя сверкать еще ярче расшитые золотом наряды и драгоценные украшения.
Ослепительные яркие лучи струилось сквозь окна часовни с изысканными разноцветными стеклами, отбрасывая на мраморные плиты пола зыбкие отсветы. Свечи на алтаре мерцали золотыми огоньками.
- Я, Рауль, сын Роже и Бертисинды, беру в жены Иоланду, чтобы быть с нею в радости и печали...
- Я, Иоланда, дочь Гримберта и Агнессы, беру в мужья Рауля...