Несмотря на эти разговоры с аббатисой и работы в скриптории, приходилось Диане наравне со всеми и шить, и прясть, и скотный двор убирать. Выработать у каждой воспитанницы умения, необходимые для жены и матери семейства, научиться повиноваться прежде, чем самим отдавать приказы, не дать впасть в грех гордыни — вот какова была цель матери настоятельницы.
Письма от Рауля приходили редко и были короткими. Видимо, писал он их, выкраивая время между битвами и долгими переходами. Диана все представляла, как ее брат сидит на привале где-нибудь в дикой Бретани или суровой Нормандии. Прислонился спиной к камню-валуну, греется у походного костра и пишет ей. И она молилась Иисусу, Деве Марии, Михаилу Архангелу и Николаю Угоднику, чтобы не долетели до него остро отточенные стрелы, не пробило латы вражеское копье…
Кое-что узнавала она о Рауле и через аббатису Корнелию. Ведь известно, что паломники, странствующие монахи и нищие несут вести от города к деревне, от замка к монастырю.
Ещё реже слышали они о событиях в замке Рысье Логово.
Жоффруа вершил суд и расправу на своих землях, устраивал и отражал набеги, но вот детей у него до сих пор не было. Поговаривали, что скоро он упрячет даму Белинду в монастырь.
Что касается Гонтрана, то он теперь был оруженосцем в Париже.
Отец Августин все так же служил мессу, пополнял замковую библиотеку и утешал страждущих.
Аделина по-прежнему возглавляла женскую прислугу.
Первой из воспитанниц покинула монастырь золотоволосая Луиза.
Смешливые подружки под разными предлогами несколько раз заглядывали в приемную, дабы увидеть прибывшего за невестой жениха. Правда, увидели они не одного, а двоих богато одетых мужчин. Оба были средних лет, но в представлении юных девушек казались стариками. Потом они узнали, что один из них, помоложе и постройнее — отец Луизы, а второй, коренастый, с широким лицом и окладистой бородой — это и есть жених.
— Одет-то он роскошно, — говорила позже бойкая на язычок Фастрада. — Но и старый пень будет выглядеть так же, если обмотать его парчой и обвить золотой цепью!
— Не завидуй! — укорила одна из подруг.
— Чему тут завидовать? — возмутилась Фастрада.
— У меня будут свои фрейлины! — горделиво сказала будущая новобрачная. — Платья из шелка и бархата, ожерелья, свой собственный дормез! Замок!!!
— У тебя будет старый муж! — не сдавалась ехидница.
- Моя бабушка пишет, - продолжала Луиза, не обращая внимания на выпад Фастрады, - что в замке будущего супруга для меня уже готовы роскошные покои с очагом из настоящего оникса! Стены и пол покрывают ковры из роскошных мехов, а к ложу ведут ступени, обитые алым бархатом... И балдахин сделан из той же ткани!
- Вот только спать на этом богатом ложе тебе придется со стариком! - хихикнула та. - Думаешь, это приятно?
- Я пока ничего не думаю, - вскинула головку Луиза. - Просто потому, что ещё не знала мужчины! Это же только ты у нас, Фастрада, такая опытная и умудренная! Можно подумать, что это тебе сорок лет, а не моему жениху!