Таутберга давно состояла при госпоже, но ей Белинда в последнее время не доверяла. Хитрая камеристка понимала, что баронесса в немилости у Жоффруа и вряд ли надолго здесь задержится. Бесплодная супруга никому не нужна, а Белинда за 5 лет брака ни разу не понесла. Хранить ей верность означало для Таутберги быть изгнанной из господских покоев, как только мессир Жоффруа отправит жену в монастырь. А уходить отсюда в общие комнаты, где тесно, холодно и то и дело норовит облапать кто-нибудь из ратников, не хотелось. Вот она и искала покровительства барона и его приближенных. А как его получишь, если не доносить, что сделала или сказала попавшая в немилость госпожа? Может быть, от нее Жоффруа и узнал, что Белинда интересовалась подвалами замка…
Заняться в эти дни Белинде было нечем, и она снова и снова задумывалась о несправедливости судьбы. Да, она не родила мужу детей, но ведь и ни с одной из окрестных вилланок или замковых прислужниц ее супруг не наплодил бастардов! Так, может, их брак бездетен вовсе не по ее вине? Жоффруа, конечно, ни за что на свете не признает такого. Да и какой мужчина признает? Вспомнилось, что его покойный отец тоже был недоволен ею из-за отсутствия детей, и оба они — Роже и его сын — усердно прикрывались рассказами о том, что какая-то крестьянская девка все же родила от Жоффруа, правда, ему тогда не было и 15 лет. И они не упоминали о том, что та девка была не совсем в своем уме и дарила благосклонность мужчинам направо и налево, а значит, ребенок мог быть и не от баронского сына.
Белинда дозналась до некоторых подробностей сама, могла бы выведать и ещё больше, но, видно, была недостаточно осторожна. Служанка, выболтавшая ей кое-что о той старой истории, вдруг куда-то пропала, а саму Белинду муж тогда сильно избил. В первый раз и, как оказалось, не в последний. С тех пор она на время затаилась, помня о том, что мать ее супруга, покойная Амальберга, вроде бы была одержима приступами ярости, во время которых становилась опасна. Может быть, как раз во время такого приступа она и сорвалась с крепостной стены, хотя шепотом о ее гибели поговаривали и иное…
Да, Белинда затаилась на время, но от мысли узнать как можно больше о делах супруга не отказалась.
Надежда на то, что ребенок всё-таки появится и решит многие проблемы, таяла с каждым месяцем.
И вот теперь она могла быть уже в монастыре, если бы война не спутала планы Жоффруа.
Но ведь она закончится! Замок до сих пор никому не удавалось взять, и вряд ли такое случится сейчас.
А значит, его хозяином останется Жоффруа… или его наследник. Пока у них нет детей, наследником является брат ее мужа. И ей нужно сделать так, чтобы унаследовал Рысье Логово не Рауль, а ребенок, которого она, Белинда, должна во что бы то ни стало родить.
Ненависть помогла ей собраться с силами, и Белинда даже прошлась по комнате. Да, Рауль… Ей было известно, что он выслужил какие-то земельные угодья. Значит, он у герцога в чести. И ещё болтали, будто проклятую Бретонку собираются представить ко двору. Конечно, она же красивая, и все время нагло пользуется этим, ещё и окрутит там какого-нибудь вельможу. А ведь Диана грозилась захватить Рысье Логово себе!
Думать об этом для Белинды было невыносимо. Но, может, и хорошо, что эти мысли посетили ее, они заставят ее начать действовать, хотя бы назло ее врагам.
Вызывая в памяти всех, кто находился рядом все годы ее жизни в замке, Белинда понимала, что помощников ей найти будет трудно. Капеллан Августин и Аделина — люди, пользующиеся влиянием в Рысьем Логове, были слишком привязаны к Раулю и Диане, чтобы стать ее друзьями. Воины, присягнувшие Жоффруа, всем обязаны ему, ведь барон, скупой во многих тратах, нужных ему людей все же не обижал. Так что и тут рассчитывать не на кого. Слуги, которых она всегда притесняла, только позлорадствуют, если узнают о ее бедах. Ну нет, она не доставит удовольствия никому из них, она будет госпожой и дальше! Ей бы только выбраться отсюда, но как? Поразмыслив, Белинда решила пока играть роль больной.
Когда супруг, не выспавшийся, с трехдневной щетиной, зашел в ее покои, Белинда со всем возможным смирением попросила прислать к ней девушку-лекарку, дочь Гримберта.
— Почему именно ее? — раздраженно спросил Жоффруа. — Она у меня приставлена к другому делу. Есть Аделина, есть и другие женщины, сведущие в лечении.
— Я не хочу, чтобы слуги знали о некоторых вещах, Жоффруа, — слабо проговорила баронесса. — Тогда как эта девушка не здешняя, и вдобавок, она благородного рода и не опустится до сплетен.
Некоторое время Жоффруа сверлил ее взглядом, будто хотел узнать, что у нее на уме. Но на бледном востроносом личике его супруги застыло лишь страдание, и никаких тайных мыслей он не смог прочесть. Что ж, может быть, она ничего и не успела разнюхать, а сейчас просто не хочет, чтобы служанки увидели ссадины и кровоподтеки на ее теле. Что ж, так было лучше и для него.
— Будь по-твоему, — сказал он, вставая. — Но не задерживай ее долго, у нас есть раненые и посерьезнее.
Белинда молча склонила голову, и он не увидел выражение ненависти на ее лице.
У него есть раненые посерьёзнее, а то, что он едва не отбил ей все внутренности, значения не имело. Она ещё раз убедилась, что решила все правильно. Оставалось лишь превратить планы в жизнь.