— У вашей… гмм… знакомой, знахарки по прозванию старая Клэр, я полагаю, бывали знатные посетители?
— Да, иногда такое случалось, мессир.
— И вы помогали ей, учились у нее?
— Да, мессир, с дозволения моих покойных родителей.
— С какими же жалобами знатные гооспода приезжали к Клэр? И почему они обращались к ней, а не
к известным лекарям, которые есть в каждом городе?
— О, я не могу сказать, господин барон. Они предпочитали рассказывать обо всем только Клэр, а я не расспрашивала ее о чужих тайнах.
— Что ж, девица, это похвально и, возможно, избавит тебя от многих бед в будущем!
Барон и Иоланда шли через замковый двор. Она была в простом льняном платье, местами испачканном копотью и пролившимися травяными настойками, он — в боевых доспехах и шлеме, только наличие поднял. Иоли был не слишком приятен цепкий оценивающий взгляд его голубых глаз, как и само лицо. Люди говорили, что они с младшим братом Раулем похожи. Иоли видела Рауля лишь раз, но в ее памяти он остался удивительно красивым, как настоящий принц, а Жоффруа был по сравнению с ним груб.
Она уже не раз говорила себе, что не должна думать о нем дурное, ведь он принял ее в замке, и в будущем именно от него будет зависеть ее судьба, ведь, по закону, сюзерен становится опекуном сироты до ее замужества. Да и мужа ей может выбрать сам!
Но она ничего не могла с собою поделать, и этот человек продолжал вызывать какую-то смутную неприязнь, да ещё чувство настороженности.
— Будет ли мне дозволено переодеться, чтобы не в таком виде явиться к госпоже баронессе? — спросила девушка.
— Да, иди, — разрешил Жоффруа. — Потом мой оруженосец отведет тебя к даме Белинде.
Он проводил ее взглядом. Видимо, девчонка сама не знает, как хороша. Даже в таком платье, с заплетёнными в простую косу волосами, она была красива, как фея. Что ж, если будет умницей, он ее приоденет.
Жоффруа тряхнул головой, отгоняя эти мысли. О девчонке он подумает потом.
Теперь же… Замок норманнам не взять, но и он сидит здесь, как крыса в норе. В относительной безопасности, но и носа наружу не высунешь. А в это время супостаты разоряют имение и уводят в рабство вилланов. Он по опыту знал, какие колоссальные средства понадобятся для покрытия убытков.
И ведь решение вопроса было в его руках, вот если бы только…
— Мессир барон, — крикнул, подбегая, его сенешаль Хильдебод, — похоже, они все-таки начинают готовить осадные башни! То-то мы вчера думали, что неспроста они пригнали еще больше скота…
— Проклятье! Где?
— У Западного форта!
— Идём, взглянем.
Аделина помогла Иоли ополоснуться и переодеться в чистое платье, заново заплела ее тяжёлые золотисто-каштановые волосы.
— Что ж, иди. Помоги даме Белинде, но помни: человек она не простой.
Эти слова были сказаны очень тихо.
И старая служанка рисковала впасть в немилость, произнося их. Но и не сказать не могла. Эта дочка Гримберта и Агнессы пришлась ей по душе. Да и где-то там, близ Этампа, может быть, в это трудное время кто-то поможет советом или делом другой девушке, которая Аделине была дороже дочери…
Баронесса из-под полуприкрытых век оглядела вошедшую девушку.
Похоже, это было то, что нужно. Молоденькая и добрая, это ясно читалось на лице.
— Помогите мне, милое дитя, — говорила Белинда, пока Иоли смазывала целебным бальзамом ее ссадины и синяки.
— Этот бальзам заживляет очень быстро, — ответила та. — Уже завтра утром вы заметите, что он начал действовать.
— О да, конечно. Но я нуждаюсь еще и в свежем воздухе. Здесь так жарко и душно! О, если бы я могла выходить во внутренний двор! Я понимаю, мой супруг беспокоится за меня, ведь мы в осаде. Но я гуляла бы только с охраной и в тех местах, куда не долетают стрелы и камни из катапульт.
Она немного помолчала и добавила кротким тоном:
— В этот тяжелый час госпожа должна видеть своих подданных, молить Господа вместе с ними об избавлении от этой напасти! Ах, я понимаю, что не всегда умела предугадать желания своего господина и тем вызывала его гнев, но сейчас, перед лицом опасности, разве не должна я помогать супругу, чем только возможно?