Лишь несколько минут Рауль смог уделить священнику и старым слугам, явившимся приветствовать его. Обнял Аделину и сам подвел ее к Дидье, чтобы мать и сын могли перекинуться хоть несколькими словами.
Сунхильда, бывшая прежде кормилицей Дианы, сильно постаревшая за последние годы, успела услышать от него лишь, что ее подопечная жива и здорова.
— Хоть бы еще увидеть ее, — всхлипнула женщина.
— Увидишь! Нам бы только с этим сначала разобраться… — он махнул рукой в сторону леса.
Хотя осада была снята и ничто не предвещало подхода новых, столь же грозных сил противника, потери франков были все же велики.
Отец Августин отпел погибших, а Жоффруа объявил нечто вроде траура по ним. На первый взгляд, это было удивительно, он никогда не отличался сентиментальностью. Но многим было ясно, что таким способом барон старается не допустить празднования победы, которое непременно вылилось бы в восхваления его брата.
Жоффруа разослал во все стороны свои разъезды, а один из отрядов возглавил сам, дабы выяснить, насколько велик нанесенный владениям ущерб.
Перед отъездом он явил милость, выпустив из заточения даму Белинду. Она была бледнее, чем обычно, ходила медленно, говорила тихо, даже не донимала никого своими поучениями. Люди, видевшие ее, только качали головами, гадая, долго ли она еще протянет.
Однако же, как только отряд барона перестал быть виден с главной башни, баронесса начала возвращаться к жизни.
Первым делом она осведомилась, где Иоланда.
Ей ответили, что, возможно, пошла к раненым вместе с Аделиной и другими женщинами.
А может, и в каморке, где она готовит свои снадобья.
Белинда отправилась туда.
Иоланда сидела за столом, размешивая что-то пахучее в маленькой глиняной миске.
С непривычки баронессу даже замутило, настолько стойким и плотным был запах трав в этом маленьком помещении без окон.
Но девушка, видимо, настолько привыкла, что свободно дышала здесь.
Увидев Белинду, она оставила свое занятие и поднялась.
— Можете продолжать свои труды, — милостиво кивнула та, усаживаясь на грубо сколоченный табурет. — Ваш бальзам действительно помог мне!
— Это очень сильный бальзам, — ответила девушка. — Сейчас я делаю такой же для раненых.
— О да, раненых так много! Лежат все вповалку, а ведь так недалеко и до всяких повальных болезней, даже эпидемии! Мой супруг и я были бы признательны, если бы вы поставили их на ноги как можно скорее!
— Все в Божьей воле, мадам, — девушка продолжала свое занятие, время от времени добавляя то щепотку какого-то порошка, то каплю масла из флакона.
Разговаривая на, казалось бы, безобидную тему, Белинда шарила глазами по комнате.
Ведь здесь же они готовили не только эти вонючие бальзамы и мази, но и яды, которыми пропитывали наконечники стрел! Они должны были храниться где-то поблизости. Быть может, вон в том большом ларе у стены.
— Я все думаю, любезная Иоланда, — притворно добродушным голоском проговорила баронесса, — не будет ли греха в том, что люди лечатся этими снадобьями?
— В чем же грех, мадам? — удивилась та. — Если люди, которые могли бы долго болеть или даже умереть, поправляются, это угодно Богу.
— Как знать! Ведь эти знания вы получили от некой Клэр, которую некоторые считают безбожной ведьмой. Что, если, исцеляя тело, они причиняют непоправимый вред душе?
Теперь девушка глянула на нее настороженно. Пришли на память разговоры здешней челяди о том, что дама Белинда невежественна и вместе с тем лицемерна. Чего она добивается?
— Поймите меня правильно, — продолжала Белинда, — мой долг как хозяйки замка — удостовериться, что все эти знания — не от лукавого.
— Я верую в Иисуса Христа, госпожа баронесса, — смиренно проговорила девушка. — И мои родители были добрыми христианами.
— Да, я знаю. Но как быть с этой вашей Клэр? Не одурманила ли она ваших родителей, не говоря уж о вас, какими-нибудь колдовскими заклинаниями, чтобы вы не замечали ее зла? Я вот слышала от неких благочестивых, внушающих доверие людей, что Клэр — исчадье сатаны!
— Но у нас был священник, отец Годеран, и он непременно распознал бы силы зла, если бы они были!
— Ладно! — Белинда встала и направилась к двери. — Возможно, я еще вернусь к этому, но пока в замке слишком много дел. Да, кстати. Вы и спите тоже здесь?
— Нет, мадам. Здесь нет окон, а лекарства пахнут так резко! Аделина устроила меня в маленькой пристройке, поблизости отсюда.
— Вот и я подумала, что невозможно здесь спать. Даже глаза режет! Пожалуй, в следующий раз, когда вы мне понадобитесь, я лучше пришлю за вами.