Сен-Мор — это не маленький захолустный городишко, как Аркс. И поездка сюда — целое событие даже для взрослых, что уж говорить о шестилетней девочке. Оттуда и до Парижа недалеко. Но и сам по себе Сен-Мор стоит внимания. Ведь именно здесь, в аббатстве св. Петра, св. Павла и Богородицы, хранятся мощи Святого Мавра, в честь которого и назван город. Именно здесь совершаются многие чудеса, привлекавшие толпы паломников со всего королевства, благодаря чему город в последние десятилетия сильно разросся.
Вот и решил Гримберт показать домочадцам это удивительное место.
Посетить торжественное богослужение в день святых апостолов Петра и Павла и побывать на большой ярмарке — событие, о котором можно потом рассказывать годами!
Собор поразил своим великолепием, огромными размерами, обилием молящихся и торжественными звуками органа не только маленькую Иоли и ее братьев. Матушка и служанка Гризелла тоже сначала оробели от такого величия. Лишь отец, побывавший в самых разных городах и даже других странах, чувствовал себя здесь уверенно и снисходительно улыбался, видя растерянно-восторженные лица домочадцев.
Маленькой Иоли больше всего понравились разноцветные стекла в узких стрельчатых окнах. Впервые в своей коротенькой жизни она видела такое диво.
Не меньше поразила и ярмарка. Она была совсем не такая, как у них в Арксе. На ту привозили лишь простую утварь для дома, упряжь для скота, грубые льняные и шерстяные ткани, деревянные сабо, да еще гусей, поросят и кур.
Здесь же было немало и предметов роскоши — дорогие ткани, украшения, зеркала. И кони здесь продавались невероятно красивые, прямо как в сказке, а не какие-то деревенские клячи. И покупали все это великолепие блестящие вельможи в дорогих доспехах или бархатных, шитых золотом и серебром, одеждах. Еще больше покупали их прекрасные спутницы, похожие на атласных и парчовых куколок. На них даже было больно смотреть, не зажмурившись, от обилия сверкающих украшений. А руки у этих дам были белоснежные и ухоженные, без каких-либо мозолей и обломанных ногтей. И видно было, что эти руки не держали ничего тяжелее изящных вещиц, изукрашенных дорогими камнями или сделанных из перьев диковинных птиц. Этими вещицами дамы обмахивались, когда становилось душно, или просто, кокетничая, прикрывали ими нижнюю часть лица.
Никогда прежде Иоли не видела такого чуда!
Матушка объяснила, что называется эта штука - веер. А бойкая на язык Гризелла добавила, что, видно, едят эти богатые девицы слишком много засахаренных фруктов и орехов в меду, зубы у них плохие, вот и вынуждены прикрываться этими штуковинами, когда открывают рот.
Шум и огромная толпа утомили девочку, и дама Агнесса велела Гризелле посидеть с ребенком под деревьями, там, где торговые ряды уже заканчивались.
Иоли уселась в своем новом, специально для этой поездки пошитом платье, в тени высокого дерева и принялась варить суп для своей куклы. Платье ее было льняным, вышитым разноцветными нитками по подолу и вокруг горла, и Иоли очень гордилась им. Кукла тоже была сшита из ткани и одета в платьице. А суп девочка варила в игрушечной миске, и состоял он из песка и воды. Игра увлекла ее, и Иоли даже не заметила, как служанка, позабыв про нее, отошла куда-то в сторону, оказывая благосклонное внимание кому-то из местных молодых людей.
Но здесь оказался человек, пристально наблюдавший за Иоли из-за дерева.
Это была девочка ее лет, тоже в нарядном платье, вот только украшено оно было не вышивкой, а узором из разноцветных бусин.
Улучив наконец момент, незнакомая девочка подошла и взяла куклу.
Иоли вопросительно смотрела на нее.
Обе девочки были на редкость хорошенькими. Иоли — с золотисто-каштановыми тяжелыми волосами, падавшими на спину, кареглазая и хрупкая. Вторая же девочка — повыше ростом и белокурая. Голубые глаза ее были чуть приподняты уголками к вискам, что придавало ей сходство с русалкой.
— Отдай мою куклу, девочка, — сказала наконец Иоли.
— Отдам, если захочу, — рассмеялась та.
Иоли, не привыкшая, чтобы с нею так разговаривали, да еще отбирали ее вещи, встала и потянула игрушку на себя.
Вторая девочка потянула тоже. Потом обе разом, еще сильнее. И произошло то, что и должно было произойти. В руках Иоли осталась голова куклы, а у ее противницы — туловище. Которое она тут же с завидной меткостью зашвырнула в стоявший поблизости колодец. Светловолосая русалка громко хохотала над своей выходкой, а у Иоли от обиды выступили слезы. Но не напрасно ее отец и братья были воинами! Она отбросила кукольную голову и схватила миску с игрушечным варевом. Миг — и нарядное платье «русалки» оказалось спереди все в жидкой грязи! С яростным воплем она кинулась на Иоли, явно намереваясь вцепиться в волосы. Дочка воина Гримберта была все же слабее, и ей пришлось бы нелегко, но тут откуда-то пришла помощь.
Кто-то подхватил ее на руки.
Вокруг раздавались негодующие крики.
— Гризелла, как ты посмела оставить Иоли одну и уйти?! Хозяин надает тебе пощечин!
— Ох, Боже, а это чья маленькая разбойница?
— Она не разбойница, а дочка Роже из замка Рысье Логово!
— А это не одно и то же?
— Аделина, как теперь отчистить мое платье?!
— Не плачь, переоденешься в другое. Но зачем, ради всего святого, ты полезла в драку?
— Я и не плачу, больно надо!
— Заплачешь, когда отец накажет тебя за такое поведение!
— Помалкивай лучше, противный Гонтран!
Пока все эти голоса препирались между собой, Иоли отрыла глаза. И первое, что увидела — было удивительное, прекрасное лицо.
— Вы принц? — спросила она.
Большой мальчик, державший ее на руках, при этих словах немного смутился и положил девочку на скамью.
— Не уходите, — попросила она.
Ей было очень интересно, какого цвета у него глаза. Сначала они показались совершенно черными, словно ночное небо, но теперь она видела, что это не так. Они были удивительной, глубокой темной синевы.
— Бретонка не наставила тебе синяков? — спросил мальчик.
— Кто?
— Ну, моя сестра. Это у нее прозвище такое.
- А у вас какое прозвище?
- У всех нас родовое прозвище - Рысь.
- А имя?
- Рауль.
— Думаю, что она мне ничего не наставила, Рауль.
— Ну, хорошо.