Только оказавшись на обходной галерее, она подумала, что Мальфрид был, пожалуй, прав. На свежем воздухе дышалось легче, чем в зале, где, несмотря на открытые окна, очень чувствовался запах разгоряченных тел, вин и крепко приправленных блюд.
Она остановилась немного отдохнуть.
Драка в зале, похоже, прекратилась, вопли и грохот сменились развеселой песней и хохотом. Мимо нее пронесли несколько огромных блюд с новыми угощениями и кувшины с вином.
Пение нарастало и, наверно, было слышно уже во всем замке.
Иоли подумала, что добрая Аделина уже волнуется и ищет ее. Нужно было возвращаться к себе в пристройку, и она огляделась, стараясь вспомнить, с какой стороны пришла. Но эта галерея показалась ей незнакомой, что, впрочем, так и было. В Большой зал вели несколько дверей, и вышла она не через ту, в которую входила. Вдалеке мелькнула фигура служанки с подносом в руках, и девушка сделала было несколько шагов к ней, чтобы спросить дорогу. Но тут на ее плечо легла тяжелая рука с массивным золотым браслетом на запястье.
- Мессир Жоффруа, - проговорила она, пытаясь высвободиться.
- Куда же ты? - он говорил без улыбки, а железные пальцы все сильнее впивались в ее кожу.
- Дамы уже отправились отдыхать, - как можно мягче сказала она. - Не следует и мне нарушать правила, оставаясь в зале с рыцарями. Позвольте мне уйти, мессир!
- Да, тебе не нужно с ними оставаться. Идем, я отведу тебя.
Он быстро двинулся по галерее, шагая совершенно твердо. Жоффруа не был пьян, но идти с ним Иоли было страшновато. Особенно когда она поняла, что он ведет ее вовсе не в пристройку. Да и люди по пути больше не попадались.
- Куда мы идем, мессир? - она безуспешно пыталась выдернуть руку, но он лишь усилил захват.
- Туда, где я смогу с тобой побеседовать.
С этими словами он втолкнул ее в какое-то помещение. Ставни здесь были закрыты, и хозяин не торопился их распахнуть, а лишь высек огонь и зажег масляный светильник. Иоли поняла, что они находятся не в жилом помещении, а скорее в мастерской, где днем женщины пряли и шили.
- Для чего вы привели меня сюда?
Барон прошелся взад-вперед по комнате, затем остановился напротив нее.
- Ты не понимаешь? Я думал, ты догадливее. Ты должна стать моей, Иоланда.
Она кинулась к двери, но Жоффруа догнал ее и резко повернул лицом к себе. Теперь он обнимал ее, и это было особенно страшно.
- Ты глупая! - теперь он смеялся, но не весело, а скорее зло. - Ведь не сейчас же! Я не забыл, что ты не служанка. И не стал бы приводить тебя сюда, если бы ты не любезничала с мужчинами! У них нет на тебя никаких прав, а у меня - есть. Я волен решать твою судьбу, и если захочу, ты будешь ходить в шелках и парче и жить в новой усадьбе. Но могу и изгнать из своих владений, в чем стоишь. Подумай.
Она стояла, не в силах вымолвить ни слова от возмущения и страха.
Ее испуг прибавил барону уверенности, и он продолжал:
- Не говоря уже о том, что против тебя выдвинуты серьезные обвинения. Вчера, объезжая поместье, я выслушивал жалобы своих верных, и одна из них была подана благородной и всеми уважаемой вдовой Клотильдой и ее сыном Лаубертом. Знакомы тебе эти имена?
- Это наши соседи, мессир. Но в чем они могут винить меня?
- Обвинений предостаточно, уж поверь мне. И главное из них - колдовство, участие в ведьмовских ритуалах!
- Это ложь, мессир!
От гнева она забыла страх, даже стала сильнее и смогла отстранить его.
- Разве ты не зналась с женщиной по имени Клэр, наводящей порчу на людей и скот? Разве не было преступного попустительства ее делам со стороны твоего отца?
- Со стороны моего отца была только верная служба вашему отцу, а затем и вам! - выкрикнула Иоли. - И не даме Клотильде обвинять его! В то время, как мои отец и мать погибали в битве, ее сын подло опоил моих людей и похитил меня! Если вы желаете разобрать это дело, я отдаю себя на ваш суд, не устрашусь и ордалии, но тогда и сама буду требовать кары для этих людей!
- Лауберт похитил тебя? - с расстановкой спросил барон. - Так ты уже не девственна?
Иоли вспыхнула до корней волос, однако справилась со смущением.
- Мне удалось избежать его насилия, ибо нас захватили в плен норманны. А потом меня спас мой друг Ален, и вместе мы скрылись.
- Да, вот это еще один пункт обвинения, девушка. Лауберт утверждает, что ты бросила его, беспомощного и связанного, в плену, тогда как сама, вместе с мальчишкой, захватила коней и оружие! Ты имела возможность освободить Лауберта, но не сделала этого.
- Освободить, чтобы он довершил начатое! - воскликнула она. - Воистину, я была бы безумной, если бы поступила так!
- Что ж, кровь Гримберта дает себя знать! - усмехнулся Жоффруа. - Ты не трусиха и, я вижу, находчива. Но именно эта находчивость наводит меня на мысль, что в чем-то ты могла и приукрасить действительность. Я проверю жалобу.
- Но с какой целью она ими написана? Чего хотят мои соседи?
- Молодец, правильный вопрос. Все люди чего-нибудь да хотят... и потому пишут жалобы.
- Они хотят наши земли? - догадалась Иоли.
- Быстро сообразила.
- Просто у меня больше ничего нет, господин барон.
- Ошибаешься, есть. Твоя юность и красота. Твоя девственность, если ты не солгала.
Он протянул руку к ее груди, туда, где была тесемка платья. Если дернуть ее и рвануть вниз, она останется совсем нагой... Эта мысль будто бы обдала Жоффруа горячей волной похоти.
- Идем со мной, - прохрипел он. - Сейчас. Не бойся, я возьму тебя не здесь, ты достойна лучшего!
Он увлек ее за руку к двери. Девушка была податлива, как тряпичная кукла, и он ослабил хватку. Но в тот же миг получил все основания вспомнить еще раз, что она - дочь воина. Горячее масло из лампы обожгло руку. На миг он выпустил ее, выкрикнув грязное слово, и этого оказалось достаточно, чтобы она откинула засов и унеслась в темноту.
- Стой, дрянь! - заревел он, бросаясь следом.
Но девушки уже не было видно, и постепенно к нему вернулась ясность мыслей.
Хоть гости и пьяны, но все равно, учини он поиски по всему замку, завтра же пойдет слушок, что молодой барон насилует дочерей знатных вассалов. Да, жаль, что она не вилланка. Хотя... почему жаль? Тогда она не была бы такой гордой, и он не получил бы удовольствия, подчиняя ее себе. А он подчинит обязательно!