Барон передёрнул плечом. Августин умен, ни словом не упомянул о домогательствах и угрозах девчонке, но точно она прибегала к нему, не просто же так поп затеял этот разговор. Теперь начнет взывать к благородству и долгу перед памятью павшего воина.
— Так ли уж она благонравна и чиста, как вы тут расписываете? — усмехнулся барон. — Кроткие и скромные девицы не знаются с ведьмами. А в имении Гримберта давали приют одной из них!
— Но, мессир барон, женщина по имени Клэр прожила там много лет, и все это время только помогала людям. Насколько я знаю, местный священник, высокоученый Годеран, сначала настроенный к ней настороженно, потом признал, что никакими злыми чарами она не владеет, и вся ее сила — в знании. Сама же девица Иоланда, пребывая здесь, исправно посещала мессу, причащалась и ходила к исповеди.
— Пусть даже и так, но существует закон. Женщина не наследует земли, если она не замужем. Земельные наделы — бенефиции — получают воины за службу, и любой такой надел может быть передан сеньором иному владельцу, если прежний запятнал себя нарушением вассального долга… или умер, не оставив наследников мужского пола, как в случае с Гримбертом. Вдова Клотильда покорно просит присоединить владение этого прославленного в прошлом воина к землям ее сына, благородного Лауберта, ибо девица Иоланда не имеет ни права, ни умения управлять поместьем и людьми.
— Но закон также велит, мессир, чтобы у каждой женщины благородного происхождения и при этом незамужней, был опекун из числа достойных людей, - мягко напомнил капеллан. - Он заботится о ней, следит, чтобы имение не растащили, дает защиту во время войны, он же может и подыскать ей достойного мужа. Именно опекун, а не алчные соседи, которые ради своих интересов готовы сделать ее нищей!
Последнюю фразу он произнес более жёстко и громко, затем сделал паузу и заговорил снова, на сей раз используя свой главный козырь.
— А кроме того, ваша милость, с самым младшим из сыновей благородного Гримберта еще не все ясно!
— Что не ясно, если человека нет в живых? — нахмурился Жоффруа. — Не говорите загадками, святой отец.
— Но его труп так и не нашли. И никто не видел его мертвым, мессир.
— Но не видели и живым после сражения! Сами знаете, сколько мертвых тел остаются на дне рек и болот, или сгорают, или не находятся по иным причинам.
— Но еще люди оказываются в плену или заключении, — подхватил священник, — а потом возвращаются. А потому закон требует, чтобы человек, пропавший без вести, считался живым еще три года! Все это время его имущество не может быть отторгнуто, а вдова не имеет права вступить в повторный брак, если бы она у него была. Вот и готовый ответ на притязания дамы Клотильды!
— Этот закон все знают, но нередко обходят его, считая устаревшим, — раздраженно сказал Жоффруа. - Земли нужны, чтобы жаловать ими своих верных, их всегда не хватает, и ждать того, кто никогда не вернётся, просто глупо.
— Но ведь можно и не обходить закон, когда в его применении есть необходимость! Она почти дитя, и идти ей некуда. Даже монастырь не примет ее без вклада. Во имя торжества справедливости, мессир...
— Довольно. Я подумаю о назначении опекуна, святой отец.
Оставшись один, Жоффруа принялся мерить шагами комнату.
Капеллан был прав, да барон и сам знал, что, изгоняя Иоланду, даст повод вассалам к сомнениям и непокорству. Ведь тогда и они будут иметь причины опасаться за будущее своих детей.
А значит, придется пойти более длинным путем.
Он снова скривил губы в хищной усмешке. Говорили, что она портила, делала некрасивым его лицо. Но не всем же быть красавцами!
Он, Жоффруа, все равно возьмёт свое. Станет опекуном девчонки, чтобы этот недоумок Лауберт и впрямь не посмел коснуться ее, а там уж решит, когда и как ею завладеть. Он так и собирался поступить, просто поторопился, на пиру ударила в голову ревность. Все эти мужчины, глазевшие на нее, вывели из себя. И ещё раньше - братец Рауль, который всю жизнь только и прибирал к рукам то, что должно было принадлежать Жоффруа. Даже любовь отца украл у него, старшего сына и наследника. Жоффруа делал вид, что не слышит рассказов о победах брата, хотя каждая из этих историй была как боль. И боль эта вкупе с яростью чуть не разорвала его в клочья, когда он увидел их рядом. Тонкие пальчики Иоланды касались полуобнаженного тела Рауля. Да, она всего лишь перевязывала его, но так, будто ласкала. Ещё и заботилась, чтобы этому хлыщу не было больно.
О нет, дочки Гримберта Раулю не видать!