- Ваша милость, - в дверях появился его сенешаль, - кони оседланы. Вы едете сейчас?
- Да, сейчас. В сопровождение возьму пятерых.
Два часа спустя барон выехал на небольшую лесную поляну. Его воины остались ждать на достаточном расстоянии, чтобы не слышать, о чем пойдет речь между их господином и человеком, назначившим ему встречу в этом месте.
По пути сюда Жоффруа нигде не встретил людей. Невольно вспомнил мирное время, когда ясным летним днём на этой же дороге бывало трудно разъехаться крестьянским повозкам, перевозившим сено, да и всадникам порой приходилось останавливаться у обочины, пропускать стада коров и овец. И ремесленники брели постоянным потоком на строительство храмов и монастырей, и вереницы паломников и странствующих монахов, и нищие. Теперь же все словно затаились. А может, просто на несколько лье кругом и правда никого не было. Зато не раз попадались руины каменных построек и пожарища, бывшие недавно деревнями, возле которых местами выгорел и лес. Пару раз видел повешенных, покачивавшихся на деревьях от собственной тяжести. Такова была кара за мародёрство и грабежи. При приближении всадников с таких деревьев со злобным карканьем взлетали вороны, но стоило чуть отъехать, крылатые хищники возвращались к своей жуткой трапезе.
Негромко зашелестела подсохшая от жары трава. К барону приближался всадник, закутанный в темный плащ.
Остановился в двух или трёх шагах и только тогда откинул на плечи капюшон.
- Зачем звала? - не здороваясь, бросил Жоффруа.
- Вы сами знаете, - в голосе женщины звучало напряжение.
- Нет, я не знаю. Но надеюсь, повод серьезный. Я слишком занят, чтобы играть в загадки, говори побыстрее.
- Мессир, те деньги, о которых меж нами был уговор... Когда я получу их?
- Ты уже получила сполна.
- Вы дали только задаток - четыреста денье, мессир. Тогда как договаривались...
- Ты не сделала всего, о чем договаривались. За что ещё мне платить?
- Вы знаете, что не по моей вине так случилось!
- Но, согласись, и не по моей. Иногда обстоятельства сильнее нас. Но тебя-то я не обидел.
- Мессир, но ведь она у вас!
- Откуда тебе знать?
- Не имеет значения, откуда. Но я точно знаю имя особы, которую вы тайно держите в своем замке.
- Но, рассказав об этом, ты погубишь прежде всего себя. А потому говорю тебе: молчи и забудь, что мы знакомы. Тогда и я забуду.
Глаза женщины заблестели, тонкие ноздри дрогнули, как у готовящейся к нападению лисицы.
- Хочу вам сказать, мессир, что вся правда ещё может всплыть на поверхность. А ведь она опасна и для вас! Не лучше ли договориться полюбовно?
- Ты будешь запугивать меня, подлая дрянь? А не подумала, что тебя могут закопать прямо здесь, уже через час?
Барон резко послал коня вперёд, так, что оказался вплотную с женщиной, и схватил за повод ее лошадь. Животное испуганно попятилось. Но, видимо, в лице этой женщины Жоффруа нашел не самого трусливого противника. Она не отвела взгляд, и сейчас трудно было сказать, кто из них более грозен.
- Я приняла меры, мессир барон, - с насмешкой бросила женщина, - чтобы все открылось, если я не вернусь домой. Написала письмо... Я же знала, что имею дело с истинным образцом рыцарства, благородным и щедрым Жоффруа!
- Пиши хоть двадцать писем, моя добродетельная и честная голубка! - расхохотался он, однако же, ослабил хватку и отстранился. - Я и сам хочу все уладить, но пока я не отвезу... ту особу туда, где ей надлежит быть, ни о каких деньгах разговора не будет. Но вот сделав это, я вспомню твои услуги!
- Когда же вы отвезете ее?
- На днях.
- Получу ли я тогда всю сумму сполна, мессир барон, чтобы мы могли распрощаться по-доброму и навсегда?
- Я уже сказал тебе: с учётом изменившихся обстоятельств. Ещё четыреста денье, и на этом ставим точку.