Похоже, такой ответ устроил его собеседницу.
Глядя вслед исчезающей в дубовой роще всаднице, он промолвил беззвучно, одними губами:
- Навсегда - это точно, а вот по-доброму с тобой нельзя. Всегда знал, что ты змея...
Бретонец и франк
Гастон де Монришар стоял, облокотившись о резные перила, на деревянной галерее парижского дворца. Мимо непрерывной пестрой чередой двигались люди, среди которых можно было заметить знатных воинов в начищенных до рези в глазах шлемах и нагрудниках, епископов в дорогих сутанах и жемчужных митрах и разряженных в шелка и парчу дам, порой среди этого блеска и великолепия мелькали черные рясы монахов и добротные суконные плащи богатых торговцев.
Всеобщее внимание привлекали прибывшие только этим утром гости из герцогства Бретань, чьи одежды и украшения выделялись грубой варварской роскошью, словно в противовес изысканной франкской моде.
Все эти толпящиеся, куда-то спешащие люди ждали прибытия геоцога Нейстрийского, который должен был завтра торжественно въехать в свою столицу. Роберт в союзе с герцогом Бургундским вышвырнул из своих владений Эйрика Норвежского, что у одних вызвало бурное ликование, а других заставило задуматься, какую пользу можно извлечь из этого для себя.
Всегда выгодно иметь в союзниках могущественного и сильного владыку, видно, потому и прибыл сюда Урмаэлон Бретонский, желая заручиться поддержкой Роберта в предстоящей войне за корону Бретани с принцем Рудалом, старшим сыном умершего в прошлом году Алейна Великого.
Но вовсе не яркое сборище людей привлекло Монришара, и не возможностью встретить кого-то из знакомых было вызвано его желание остановиться тут.
Это было то самое место, где в день своего возвращения из плена он повстречал Диану… и тут же снова стал пленником.
Гастон вернулся с передовым отрядом, ибо именно ему была доверена почетная миссия — сообщить герцогине Беатрисе известие о разгроме супостата и скором возвращении ее супруга.
И барон примчался в Париж, как на крыльях, и не только поручение сюзерена было причиной бешеной гонки. Диана. Пока она не успела уехать домой, он должен был увидеть ее снова. И сделать все для того, чтобы она не ускользнула с каким-нибудь молокососом.
День клонился к вечеру, но жара не спадала, и не меньше десяти молодых дам расселись на скамьях близ фонтана. Прохладные брызги в такую погоду были приятны, а сходящиеся над головами подобно зелёным аркадам ветви раскидистых яблонь не давали Солнцу слепить глаза, однако же, пропускали достаточно света, чтобы дамы могли рукодельничать или по очереди читать вслух.
Внимательный наблюдатель заметил бы две группы, на которые были разделены собравшиеся. Центром одной из них была Альменгейда в роскошном сине-зеленом наряде, с каскадом драгоценных шпилек в прическе. Во второй же группе главенствовала Диана, выбравшая сегодня необычное сочетание — верхнее платье серого, как сталь, шелка, украшенное нашитыми рубинами, нижнее — ярко-алое, полыхавшее подобно пламени при каждом шаге, при малейшем движении стройных ног.
Волосы Дианы были собраны в тяжелый жгут и высоко закреплены на затылке, открывая шею.
Пяльцы с незаконченной вышивкой лежали рядом на скамье, ибо был ее черед читать.
Книга была о любви, и все юные дамы тоже перестали орудовать золотыми и серебряными иголками и обратились в слух. У самых чувствительных даже увлажнились глаза.
- «… когда Агамемнон томился по красоте Хрисеиды, он нагнал на Элладу чуму; Ахиллес из-за любви к Брисеиде причинил себе горе; у Кандавла была красавица жена, но она его убила. Огонь брака Елены спалил Трою. А скольких женихов отправила на тот свет благонравная Пенелопа? Федра убила Ипполита, потому что любила его, а Клитемнестра убила Агамемнона, потому что его не любила. О женщины, способные на все! Они любят и убивают, они не любят и тоже убивают!» (из романа Ахилла Татия «Левкиппа и Клитофонт», II век н.э. — прим. автора).
Увлечённые повествованием, девушки не замечали ни наблюдавшего с галереи Монришара, ни ещё одного человека, хотя тот давно стоял, прислонясь к дереву, совсем близко от них, и тоже слушал.
И лишь когда он подошёл совсем близко к чтице, и причудливая тень, словно от размаха крыльев гигантской птицы, упала на открытую книгу, Диана удивленно умолкла. Подняв голову, она удивилась ещё больше, да и другие юные дамы смотрели на незнакомца во все глаза, и даже не сразу начали переглядываться и перешептываться. Ибо он действительно стоил внимания.
Это был очень высокий юноша богатырского сложения. Одежда его состояла из ярко-зеленой, с короткими рукавами туники переливчатого шелка, отделанной понизу широкой золотой каймой. Туника была одета не поверх рубахи, а прямо на тело, давая рассмотреть мощные загорелые руки, украшенные выше локтя тяжелыми золотыми браслетами — руки воина.
В талии одеяние было схвачено широким кожаным поясом. На поясе — кинжал в богатых, усыпанных самоцветами ножнах.
Обут он был в башмаки из толстой кожи тура, ремни которых обвивали ноги крест-накрест до колен.