Париж
— Диана, я понимаю, что твой поступок был продиктован лучшими побуждениями, но неужели нельзя было действовать как-нибудь мягче?
Герцог свел брови на переносице, сурово глядя на стоявшую перед ним девушку.
Герцогиня Беатриса лишь сокрушенно качала головой, не осмеливаясь вставить свое слово.
— Ну скажи, — продолжал герцог, — зачем ты это сделала? Кто научил тебя сразу бить по голове веслом?!
— Ваша светлость, — Диана старалась владеть собой, но судя по тому, как сверкали гневом ее глаза, это удавалось с трудом. — Не могла же я просто смотреть, как принц Даниэл убивает Вилберта!
— Надо было позвать людей!
— Супруг мой, — вмешалась наконец герцогиня, — слуг, которые прибежали на помощь, бретонец расшвырял в одну минуту, вы же знаете, как он силен!
— И все же, девушка, — сказал герцог, немного смягчившись, — благодари Бога, что Даниэл остался жив. И ведь дрался он из-за тебя?
— Даниэлу не понравилось, что во время прогулки по реке молодой Вилберт из Блуа занял место в лодке возле меня. Но думаю все же, что дрался он больше из-за своей вспыльчивости, мой господин.
Это была правда. Роберту Нейстрийскому уже сообщили, что знатный бретонский гость, и впрямь, не раз задевал Вилберта из Блуа во время злополучной прогулки по реке. Это была часть увеселений и празднеств, устроенных при Парижском дворе в честь победы над Эйриком Норвежским.
Разукрашенные гирляндами цветов барки одна за другой отчаливали от пристани, скользили по Сене, а знатные красавицы и сопровождавшие их кавалеры занимали места на резных скамьях, над которыми натянули нечто вроде навесов, чтобы жаркие солнечные лучи не напекли головы.
Даниэл старался быть возле Дианы, отпугивая своим грозным видом других поклонников. Но Вилберт был не робкого десятка, да и сам не менее знатен, и с независимым видом продолжал беседовать с Дианой о сочинениях Апулея.
В последние дни они сдружились. Диане было приятно говорить с остроумным, прекрасно образованным молодым человеком, но Даниэл сердито фыркал и вскидывал голову, на которой на сей раз не было его необыкновенного шлема. Рыжеватые густые волосы молодого бретонца красиво развевались на ветру, да и вообще он оказался пригожим парнем, и юные фрейлины с интересом поглядывали в его сторону.
И только Диана слушала про каких-то греков! Не может быть, сказал себе Даниэл, чтобы это ей нравилось. Скорее он готов был поверить, что ей нравится этот поклонник, тщедушный неженка с дурацкой книгой в руках.
Диана же удовлетворенно улыбнулась. Не дело, что Даниэл сразу же начал считать ее своей, ей не нравилось это, и Диана надеялась, что достаточно ясно дает ему это понять. Но не учла того, что юноша, хоть и носил на шее крест и посещал мессу, как полагается доброму христианину, все-таки в душе был больше язычником, который предпочитает завоевывать женщину мечом, а не развлекать беседой.
Чашу переполнило предложение Вилберта принять участие в обсуждении творений великих авторов. В словах блуасца была скрытая издёвка, ибо все знали, что Даниэл не обучен грамоте. На некоторое время бретонец замкнулся и отошел, сдержал свой гнев, даже когда несколько раз ветер донес до него слово «осёл» и смех, но, когда по окончании прогулки лодка стала причаливать к берегу, и Вилберт подал руку своей собеседнице, Даниэл не выдержал.
— Этот слабак из Блуа ни на что не способен, кроме болтовни! — воскликнул он, отстраняя Вилберта. — Из-за него прекрасная девица намочит в воде башмачки и платье!
Вилберт и в самом деле не производил впечатление силача, да и ростом был на полголовы ниже бретонского принца, и чуть-чуть ниже Дианы. Однако же, трусливым он не был, да и знатность его рода обязывала высоко держать голову.
— Девица сама избрала меня на сегодня провожатым, — надменно ответил он. — А это означает, что вам лучше не оценивать мою силу, а обратить взор в другую сторону! Воспитанный человек так бы и поступил!
— Не смей меня учить! — рявкнул Даниэл, вырывая у него руку Дианы.
— Даниэл, перестаньте! — возмутилась она, высвобождаясь из его железных тисков.
И через секунду сама, без чьей-либо помощи, спрыгнула на берег.
Вилберт перескочил следом, опередив более тяжёлого Даниэла.
Придворные и охрана предпочитали не вмешиваться в спор знатных юношей, тем более, что союз с герцогом Бретани был нужен Роберту Нейстрийскому, и никто не желал вызвать не себя высочайший гнев, ссорясь с Даниэлом.
Наследник Урмаэлона, не привыкший оставлять последнее слово за соперником и разъяренный тем, что его опередили, тоже соскочил, кинулся на блуасца и под испуганные вскрики дам сжал свои мощные руки на шее Вилберта. Тот безуспешно сопротивлялся. Силы были слишком неравны.
Слуги бретонца, кинувшиеся оттаскивать его, отлетели в разные стороны со скоростью камней, выпущенных из пращи, и застряли в кустах, немного смягчивших для них падение.
— Смотрите, Вилберт весь синий! — взвизгнула одна из дам.
— Помогите же, кто-нибудь!