Следующие несколько дней Диана веселилась, как никогда в жизни. Ещё бы, ведь весь дворец только о ней и говорил!
И хотя Гонтран топал на нее ногами и уверял, что она осталась жива только по чистой случайности, она все равно смеялась.
— Нет у тебя достаточной силы в руках, Бретонка! — сказал он наконец. — Конечно, в бою это минус, но в обычной жизни тебе это пошло на пользу. Суди сама, тебя могли казнить, если б ты убила Даниэла! А так спокойно уедешь домой.
— Ничего, просто мне нужно больше заниматься! — хохотала она.
— Чтобы в следующий раз уж наверняка, да? — мрачно пророчествовал Гонтран. — Ничего смешного, между прочим!
Горничная Флоранс приносила с кухни пирожные, каждый раз разные, брат с сестрой принимались их пробовать и мирились. А служанка думала при этом, как ей будет жаль, когда молодая госпожа Диана вернётся в свой Каменный Брод. Она хорошая хозяйка. Уехать бы вместе с нею, но условия жизни в этих усадьбах так суровы, после герцогского дворца там было бы тяжеловато! Вот если бы Диана была хозяйкой какого-нибудь замка, тогда другое дело. Ах, и почему эта красавица-бастардка и слышать не хочет о браке с Монришаром? Вот уж у кого замок так замок, а денег — и не пересчитать! Да он и не урод, к тому же, и не так уж стар.
Она даже осторожно задала этот вопрос Диане, а та лишь покачала светлой головкой и ответила:
— Я знаю, что такое настоящий замок, Флоранс, ведь именно там я родилась и росла.
А с мессиром Гастоном у нас разные дороги.
Стоило Диане выйти прогуляться по саду, как возле нее тут же очутился наследник Бретани. Девушки из ее окружения хотели было подойти, ведь всем было известно, что герцог простил ее. Но когда в конце аллеи показалась внушительная фигура Даниэла, все сочли за благо понаблюдать за встречей издалека.
Голова бретонского принца была все ещё забинтована, но в остальном он выглядел совершенно здоровым.
— Что это вам вздумалось явиться сюда, ваше высочество? — возмутилась Диана.
— Я пришел сказать, что был не совсем прав! — примирительно ответил он. — Я так уже и сказал им всем — отцу, герцогу Роберту, герцогине! Даже на Святом Евангелии поклялся. Так что твоей казни я не допустил, хотя мой отец просто кипел!
Что верно, то верно, Диане уже успели рассказать, что герцог Урмаэлон требовал от Роберта Нейстрийского подвергнуть ее пыткам и казнить, утверждая, что покушение на его наследника было спланировано заранее.
— Но я полностью умиротворил его, — продолжал Даниэл, — тебе не нужно нас бояться!
— Я никогда и не боялась вас, — фыркнула она.
— Я знаю, что ты очень смелая, — кивнул Даниэл. — Мне объясняли, что тебе дали имя одной воинственной богини, наверно, потому ты и переняла ее черты.
— Дианой звали римскую богиню охоты и Луны.
— Римляне! — хмыкнул он с презрением. — Вот уж народец!
— Они достойны уважения, — возразила Диана, — хотя бы потому, что сумели построить крепости, дороги и даже целые города, коими мы пользуемся по сей день!
— Подумаешь! — не согласился Даниэл. — Кому они нужны, эти смрадные города, каменные мешки, в которых того и гляди оглохнешь от шума или подцепишь какую-нибудь болезнь! Наш лес и небольшие деревянные бурги гораздо лучше и укроют, и защитят! А дороги только на то и годны, что приводят к нам набежчиков, датчан и иных! Мы и без них, по лесным тропам отлично перемещаемся в своих землях.
— Даниэл, сидя в лесах, вы как раз и делаете себя мишенью для чужеземных стрел! Любое государство должно развиваться, расти, чтобы быть сильным.
— И это тоже написано в твоих книжках? — нахмурился он.
— И это, и многое другое.
И, желая переменить тему, она спросила:
— Какой она была, богиня Клиона, которой в древности поклонялись твои предки?
— Тебе интересно это?
— Конечно. Я нигде не читала о ней и почти ничего не слышала.
— Ещё бы! Священники запрещают нести жертвы старым богам, даже упоминать о них. Но все эти запреты — для смердов, я же делаю, что хочу. Потому говорю тебе, что Клиона — богиня красоты, а также рек и озер. Она помогает влюбленным, если попросить ее и принести жертву. Не хмурься, можно бескровную. Например, повесить красивые бусы или ленты на дерево для приношений. Был и у самой Клионы возлюбленный, красавец Киабан, но он был обычным человеком. Ради него Клиона решила отказаться от бессмертия и ушла в мир людей, так велика была ее любовь. Но всесильный морской бог Маннанан хитростью усыпил Клиону и перенес в свой дворец, где она спит и по сей день. Так гласит предание. Думаю, что ты даже красивее этой богини и могла бы носить ее имя!
— Ох, нет! — засмеялась Диана, представив себе реакцию отца.
Ей рассказывали, что он чуть не предал смерти капеллана Августина за выбор ее имени, а тут ещё и Клиона, божество диких язычников!
— Ты все смеешься! — с обидой сказал юноша. — А ведь я пришел предложить тебе ехать со мною в Бретань!
— Ох, Даниэл, что же я там стану делать?
— Будешь моей наложницей! — с гордостью пояснил он. — Не хмурься, у нас это почётно для девушки и ее семьи. Владыка или его сын может взять себе прекрасную наложницу, и ее положение будет почти таким же, как у законной герцогини. Я принесу достойные дары Белому Соколу…
— Кому?
— Так у нас в Бретани прозвали Рауля, сына Роже, твоего брата. Тогда ваш герцог воевал против нас, и Белый Сокол участвовал в этой войне. Но теперь все в прошлом, у нас заключен мир с Робертином, и я могу просить Рауля…
— Даниэл, франки к этому относятся иначе, чем вы! И запомни, что Белый Сокол... то есть мой брат, совсем не будет польщен!
— Я понимаю, — загрустил он. — И охотно обвенчался бы с тобою в храме, будь это возможно. Но мой отец такого не допустит, ведь ты не дочь хотя бы графа, и приданое у тебя маленькое. Его хватил бы удар! Так ведь, кажется, выражаются у вас?
— Послушай, Даниэл, — рассердилась девушка, — я и то не знаю размеров своего приданого! И не собираюсь ехать в Бретань и становиться наложницей, даже за дары! У нас так не принято.
— От неправильных порядков всегда можно отказаться! — гнул свое Даниэл. — Если бы ты переехала к нам, то подчинялась бы нашим правилам, и не было бы ничего дурного в том, чтобы жить со мною…
— В блуде! — негодующе сказала она.
Здесь ей следовало бы просто уйти, и Диана сама это понимала, но рассуждения наивного бретонца не столько возмущали ее, сколько забавляли, и она ещё помедлила.
— Во дворце! — поправил он. — У нас дворец, конечно, не такой огромный, как тут, но нам и не приходится держать возле себя всех своих подданных. Мы им доверяем!
— А ты думаешь, Роберт Нейстрийский собирает здесь своих вассалов, чтобы присматривать за ними?
— Для чего же ещё?
Диана снова рассмеялась, хотя доля правды в словах Даниэла все же была.