— Итак, Диана, — сказал барон, когда они отошли, и бретонец точно уже не мог ничего слышать, — мне известно, что вы готовитесь к отъезду домой. Но так ли уж вам нужно уезжать? Особенно теперь, когда вам начинает здесь нравиться!
— Мессир, мне необходимо ехать. К тому же, герцог и герцогиня уже дали согласие на это. Да и переговоры…
— Диана, я знаю все о переговорах и их участниках, и даже какие решения будут приняты! Знаю даже больше, чем вы можете себе представить. Но при чем же здесь необходимость вашего отьезда? Да, вы могли стать причиной срыва переговоров с Урмаэлоном, оставаясь просто Дианой из Каменного Брода, красивой девушкой без титула. Но иное дело — быть баронессой де Монришар! Став вашим мужем, я защитил бы вас от любых посягательств и идиотских подозрений! Ведь этот юнец Даниэл уже предлагал вам быть его любовницей?
— Вы все слышали?
— Конечно. Но не думайте, что я подслушивал, прячась в кустах. Такие вещи во дворце не скроешь, и стоило Даниэлу в беседе со своим отцом лишь заикнуться об этом, как разговоры уже пошли. Согласитесь, мое предложение нельзя даже сравнить с непристойностью этих диких людей! Я предлагаю вам своё имя и титул, Диана, не говоря уж о том, что мое сердце уже и так отдано вам!
— Я думала, мы уже не будем возвращаться к теме брака, мессир!
— Вы ошибались, если так думали, прекрасная дева! Ибо я полюбил вас и не намерен никому уступать.
— Но если я не люблю вас?
— Я добьюсь, чтобы полюбили! Я не привык, Диана, делать что-либо за спиной, а потому говорю вам: завтра же я отправлюсь к вашему брату, барону Жоффруа!
— Но… зачем?
— Он глава вашего рода и, к тому же, достаточно благоразумен, чтобы не поддаться на ваши уговоры, что непременно сделал бы Рауль! Я попрошу вашей руки у Жоффруа.
Это было уже опасно. Породниться с могущественным Монришаром было выгодно и почётно, а уж если Гастон скажет, что его не интересует приданое, в исходе таких переговоров можно не сомневаться!
— Это слишком, мессир! — глаза Дианы метнули гневную молнию. — Вам не удастся меня принудить, даже впутав в это дело Жоффруа!
Она резко высвободила руку и повернулась, чтобы уйти, но барон удержал ее.
— Простите меня, Диана! От любви к вам я скоро лишусь рассудка. Но поступать низко не в моих правилах! Я не поеду, если вы не позволяете. Но…что же мне тогда делать?
— Ничего! Я уеду, и это наваждение пройдет. Простите, вот приближается Вилберт…
— Что ж, поговорите со своим другом, — вздохнул барон. — К нему, по крайней мере, можно не ревновать!
— Отчего же? — удивилась она.
— Потому что он говорит с вами о книгах, а не о любви!
И именно книгу Вилберт из Блуа принес ей в подарок и вручил, опустившись на колени.
Диана сразу увидела, что следы железных пальцев Даниэла на изящной шее Вилберта все еще заметны, только теперь из багровых они стали буро-синими.
— Ну да! — сказал он, заметив ее взгляд. — Если бы не вы, госпожа моя, я бы уже беседовал с архангелами в раю!
— Вы так уверены, что попадете в рай? — рассмеялась Диана.
И тут же про себя отметила, что смеётся она в этот день слишком уж часто. Почти все время.
— Почему мне туда не попасть? — беспечно ответил юноша. — Я, конечно, не безгрешен, но никого не предавал, не лжесвидетельствовал, не крал, а убивал только в бою, да и то редко! Мало того, я верен своей невесте! Правда, ей всего тринадцать лет, а условие ее родителей - это наше венчание ровно через три года, а за это время я могу не выдержать... но, как говорится, не согрешишь - не покаешься!
Он рассказывал все это так забавно и легко, что Диана снова принялась смеяться, и следующие полчаса пролетели незаметно и весело.
- Мне будет не хватать вашего общества, - сказал наконец Вилберт, - но всё-таки хорошо, что вы будете дома!
Напишите мне оттуда!
И добавил более тихим голосом:
- Вы спасли мне жизнь, Диана, и я был бы огорчён, если бы кто-то причинил вам вред... пусть и из любви.