Любовь и прелюбодеяние
Утро следующего дня Диана и Гонтран встретили в дороге.
Позади остались соболезнования Роберта Нейстрийского и доброй герцогини Беатрисы, слова сочувствия и напутствия архиепископа Ансхарика, госпожи Химильтрулы и придворных, пожелания доброго пути, сборы…
Теперь их сопровождал отряд, присланный Раулем, да ещё десяток воинов выделил для подкрепления герцог, ибо поездка почти через половину его владений пока оставалась опасным делом.
По пути предстояло заехать в Каменный Брод, проверить состояние дел и дать необходимые указания сенешалю. Впрочем, они и так уже знали, что усадьба не пострадала.
Деревенская служанка Иветта должна была остаться работать в доме и ходить за скотом, да ещё привести свою мать-вдову для поддержания порядка и чистоты.
Что касается камеристки Флоранс, то теперь она охотно поехала с Дианой, ведь жить предстояло в замке.
Но всё же Флоранс до сих пор не очень понимала молодую госпожу. Ну ладно, отказала Даниэлу, это даже правильно, он неотесан, хоть и будущий герцог, да и звал он Диану отнюдь не в герцогини.
Но Монришар! Вот это мужчина, высокий, статный, ну и что, что он старше? Ему 38 лет, для знатного вельможи, не гнущего спину на полях, это еще не возраст. И он вполне красив.
А уж как влюблен в госпожу! Она могла хоть сейчас получить богатство и титул, если бы не была так строптива! Оставалось уповать, что она ещё одумается. Ну, или найдет партию ещё лучше.
Сейчас, под стук конских копыт по старой римской дороге, Диана вдруг подумала о Монришаре, чье внимание все же ей льстило.
Вспомнилась веселая прогулка по берегу Сены, на которую она отправилась всего несколько дней назад. Там были с десяток знатных рыцарей, столько же молодых девиц, сопровождали их музыканты и слуги, а вот никого из герцогской семьи не было. Наверно, поэтому прогулка оказалась такой нецеремонной и веселой, ходить и останавливаться можно было где угодно, и даже присутствие дамы Химильтруды, которая отправилась с ними следить за соблюдением необходимых приличий и не допускать чрезмерных вольностей, никому не мешало наслаждаться жизнью. Да и почтенная дама быстро утомилась от музыки, лая маленьких собачек, людских голосов, смеха и крика чаек на реке. Для нее поставили раскладное кресло, повернув его так, чтобы и солнечные лучи не мешали отдыхать, и сквозняка не было. Химильтруда вскоре задремала, потом дремота перешла в сон, и пожилая дама, похоже, даже не слышала сквозь него, как веселились и дурачились более молодые.
Был там и Гастон, и они с Дианой даже затеяли потешный поединок на мечах, в который принимали всех желающих. Гастон держал в каждой руке по мечу и легко отбивался от нападавших вдвоем Дианы и Вилберта. Клинки сверкали и скрещивались в ослепительных брызгах искр, прочерчивали в раскаленном летнем зное дуги и круги, со свистом рассекали воздух. Несмотря на то, что на него наступали с двух сторон, Монришар защищался и переходил в наступление со спокойной уверенностью искушённого бойца. Каждое его движение выдавало гибкость и силу, и Диана прекрасно видела, что Гастон нарочно затягивает их бой, а мог бы выбить клинки обоих своих противников мгновенно, если бы захотел.
Ах, конечно, все это было только шуткой, забавной выдумкой, участники и зрители весело смеялись, а притворно-испуганные вскрики молодых фрейлин только усиливали радость и ощущение праздника...