Я поймал взгляд Романова. Тот с усмешкой смотрел на меня. Вроде как намекал, что у коллеги Порфирия Валентиновича не получилось удержать свой предмет, а его товарищ вон как держится. Я улыбнулся в ответ и в этот момент раздался заветный хрустальный звон.
Ведарь смог поймать рапиру и выдернул Романова из туманной пелены. Пока тот от неожиданности пытался поймать равновесие, ведарь коленом ударил княжича в грудь. Романов согнулся с кашлем, пытаясь вдохнуть воздух в опустошенные лёгкие. Из его кармана посыпались на пол осколки.
Остался последний человек с рюмкой на руках. Годунов…
— Время почти вышло, — прошептала стоящая рядом Собакина. — А ваш друг…
Борис смотрел на приближающегося ведаря как кролик на удава. Его глаза бегали, пытались найти выход, но…
Ведарь сделал рывок и неожиданно возник возле Годунова. Почти упёрся носом в нос Бориса.
— Бу! — негромко произнес преподаватель.
От неожиданности Борис отшатнулся, потерял равновесие и…
Дзиньк!
Приземлился на пятую точку и тем самым похоронил надежду на то, что он будет единственным человеком с оценкой «отлично».
— Время вышло, — проговорил преподаватель, поворачиваясь к нам. — Ну что же, господа, никто не заработал хорошую оценку. Надеюсь, что вы сделаете выводы и во второй раз окажетесь умнее, чем в первый.
Он поднял с пола свой ящичек и откинул черную ткань, показав ещё один набор рюмок.
— Разбирайте и попытайтесь на этот раз спрятать свои «жизни» гораздо лучше, — с усмешкой произнес Порфирий Валентинович.
— Да это же бесполезно, — пробурчал Годунов, вытряхивая осколки из кармана. — Преподаватель вон как скачет, а мы…
— А вы можете отказаться от второго шанса и покинуть аудиторию, — покачал головой ведарь. — Я не буду вас судить за трусость. Пусть это сделают другие.
— Трусость? Какая трусость? Мы тут пришли учиться, а нас заставляют глупостями заниматься! — фыркнул Романов. — Что хорошего в том, что прекрасно обученный воин легко справляется с менее обученными? Это просто унижение нашего достоинства!
— Я никого не задерживаю! — усмехнулся Порфирий Валентинович. — Каждый волен поступать так, как ему будет угодно. Условия я озвучил в самом начале упражнения. Если вы хотите хорошую оценку, то вам всего лишь нужно сохранить ваши «жизни»…
— Да черт с ней, с оценкой! — ответил Бельский. — Мы у другого преподавателя сдадим! Надеюсь, что тот не будет заставлять нас заниматься подобными глупостями!
— Я тоже считаю, что это напрасная трата времени! — поддержал их Дворжецкий.
После этого вся троица направилась к дверям под общее молчание. Шуйский проводил их взглядом и молча двинулся следом. Собакина взглянула на меня, а я чуть качнул головой, мол, не стоит уподобляться им.
— Больше никто не хочет покинуть аудиторию? — спросил Порфирий Валентинович.
— Я думаю, что мы попробуем ещё раз, — ответил я за всех.
— Староста? Так думаете только вы, а как же остальные? — пожилой ведарь посмотрел на других.
— Ну, я тоже хочу попытаться, — неуверенно проговорил Годунов. — Тем более, что я почти что сдал…
Его фраза вызвала улыбки. Борис подошел к ящику и взял рюмку. Другие жильцы тоже двинулись к ведарю.
Вскоре у всех было по новой рюмке. В моих руках оказалась копия той, что хрустнула подмышкой.
— Ну что же, я снова даю вам время! Прячьте свои «жизни». Время пошло! — сказал ведарь и повернулся к окну.
Все было дернулись в разные стороны, но я поднял руку, привлекая внимание:
— Ребята! Мы все потеряли свои «жизни» потому, что действовали поодиночке! Если мы объединим наши усилия, то сможем продержаться гораздо дольше пяти минут!
— Что? — переспросил Годунов. — Как так?
Я скинул куртку, скатал её кругом и положил сверху рюмку. Хрустальный предмет словно лёг в мягкое гнездо. Я же встал над получившимся экспонатом странной выставки:
— Вот так вот тяжелее достать до моей «жизни», а я могу защищаться и атаковать в ответ!
— Я согласен! — поддержал княжич Курбский. — Если мы соединим наши силы, то и купол будет в два раза сильнее. И мы сможем продержаться гораздо дольше!
— Я тоже согласна! — подала голос боярышня Собакина. — Господа, я с вами!
— И я! И я! Я тоже! — раздались голоса других жильцов.
В общем, когда Порфирий Валентинович повернулся, то его встретили взгляды напряженных глаз. Мы стояли по кругу, закрывая собой сложенные рюмки, укутанные в куртки. Чтобы подступиться к ним, было нужно пробиться через большое количество защитных рядов.