— А Литва? — подал кто-то голос из зала.
— А что Литва? Они хоть и хорохорятся, хоть и показывают на поляков, но… — княжич ухмыльнулся и показал на сидящего в зале князя Семёна Фёдоровича Курбского. — Вон, отряды князя доходили до самой Вильны! Могли бы литовцам по самые кадыки крапивы в портки напихать, но те отказались! К тому же, хоть литовцы и подступили к Смоленску, но у них иной враг появился…
— Семён Фёдорович, правда ли это? — перебил княжича царь, глядя на князя Курбского, брата Михаила Фёдоровича, чей сын учился вместе с царевичем Иваном Васильевичем.
— Правду говорит княжич, — кивнул степенный муж, поглаживая бородку. — Ходили тремя годами ранее вместе с князем Шуйским и князем Горбатым. Взяли тогда немало добычи и пленных для смены. Уставшими нам тогда литовцы показались. Уже былого нахрапа и боевитости нет! И в самом деле хорохорятся, но как серьёзных врагов их рассматривать не следует.
— И я больше, чем уверен, что им самим эта война не очень нужна! — проговорил князь Бельский. — Им бы восстановиться сейчас не мешает. А если через вашу матушку попробовать договориться…
— Через матушку? — спросил царь с усмешкой. — Намекаете на литовские корни?
— Всё-таки не чужие люди, — пожал плечами Бельский. — Не укусят же…
— Ещё как укусят. Вон, у отца маменьки, моего дедушки, не всё гладко в жизни сложилось. Катался как сыр в масле, но поддержал своего брата младшего, был объявлен мятежником и вынужден был бежать в Москву. А все его имения конфискованы и переданы другим людям! — с этими словами царь посмотрел на Бельского, Шуйского и Романова, делая очевидные намёки. — И что? Дочь мятежника будут слушать? Да король Сигизмунд только ещё больше разозлится, если моя маменька к нему попытается обратиться.
— Но, Ваше царское Величество! — проговорил князь Курбский. — Не стоит ещё и забывать про одного литовского врага, который сыграет нам на руку! Я про Ливонский орден говорю — очень уж они на литовцев разозлились.
— Это они пока что разозлились! — хмыкнул царь. — Пока у нас с ними мир, но… Давненько нам этот самый орден дань не платил! Как бы не пришлось грандмайстерам снова под ребрами пощекотать…
— Ваше царское Величество! — покачал головой Курбский. — Нет в этом пока никакого резону. Пусть они отвлекают на себя литовцев, а мы уж татарву как-нибудь успокоим.
— Осторожный вы, Семён Фёдорович, — поджал губы царь, а потом взглянул на князя с прищуром. — А не вы ли осудили то, что мой батюшка на матери Ваньки женился?
— Я, Ваше царское Величество, — кивнул князь Курбский. — Осудил это по морально-этическим соображениям. Всё-таки мы не какие-то басурмане, чтобы по три жены иметь…
— Ну-ну, — неопределённо хмыкнул царь.
— Ваше царское Величество! Ваше царское Величество! — раздался голос с дальних рядов зала. — А можно спросить по поводу вашего брата младшенького?
— Кто там? — чуть прищурился Владимир Васильевич.
— Князь Дворжецкий Павел Николаевич! — выступил вперёд пожилой мужчина с такой обширной лысиной, что на ней как на футбольном поле затеяли игру отблески ламп. — У меня к вам жалоба на вашего брата младшего!
— Что за жалоба такая? Неужели важнее нашего заседания? — недовольно пробурчал царь.
— Ну, не настолько, — чуть стушевался князь Дворжецкий, однако же продолжил. — Ваш младший брат свёл моего единственного сына с ума. Теперь мой Мишка под себя ходит и всё время титьку мамкину требует…
— И что? Просто так свёл?
— Ну-у-у, — замялся Дворжецкий. — Какие-то у них недопонимания возникли, вот мой сын и был вынужден убить тотемного зверя. Но это только в целях самозащиты! Надо бы как-то повлиять на вашего брата младшего, а то ведь так весь цвет и красу наших элитных войск под ноготь загонит!
Царь неожиданно усмехнулся. Он уже знал из донесений с Царского училища, что там случилось.
— Знаете, Павел Николаевич, а из своих источников я слышал немного иную историю. Но что касается моего младшего брата… Я не буду противиться, если вы вызовите его на дуэль. А что? Потребуйте от Ваньки контрибуцию! Я даже поставил бы на этот бой!
На лицах присутствующих появились улыбки. Многие представили толстенького дворянина против молодого и подтянутого царевича. И если бы такой бой состоялся, то поставили бы они точно не на дворянина…
— Да я… в общем-то… — замялся князь.
— Ну, посмеялись и хватит, — опустил уголки губ царь. — Если у вас есть что-то против Ваньки, то к нему и обращайтесь по этому вопросу. Я преград чинить не буду. Он своенравием всех от себя отвернул. Как у отца в опале был, так и мне не нравится. Закончили с этим! Княжич Бельский! Что вы хотели сказать по поводу сражения с татарами?