Мамонова несмело улыбнулась:
— Простите, если тревожу, господин Рюрикович, но мне почему-то не спится. Всё думаю о нашем предприятии…
— Может не стоит думать о нём? — спросил я. — Может, лучше подумать о чем-то другом? О бабочках, цветочках, лопушках и березках… Говорят, что помогает.
— Я чувствую, что вы ко мне относитесь настороженно. Понимаю, что сейчас время такое, но… Когда отправляются на мероприятие, подобное нашему, то лучше доверять напарнику. Иначе, недоверие может только навредить.
— Кхм, — кашлянул я. — Навредить? Зачем вы пришли, госпожа Мамонова?
— Выпить по чашке чая и поговорить, — ответила она. — Если мы будем разговаривать, то я не могу вам помешать?
— Можете, — честно ответил я. — Мне нужно взвешивать всё и тщательно подбирать.
Я почувствовал от чашек с чаем какой-то сладковатый запах. Как будто к обычному чаю добавили сиреневые цветочки. Не сказать, что этот запах был неприятен, но… Он был необычен. А ко всему необычному я привык относиться настороженно.
— В таком случае, я просто спрошу вас и уйду. Это можно? — Мамонова поставила поднос на край стола и составила чашки на чистую поверхность.
— Спросить и уйти? — хмыкнул я. — Это можно. Что же вы хотите узнать, Милана Корнеевна?
Она вздохнула, подперла щеку рукой и взглянула мне в глаза так глубоко, словно пыталась за ними разглядеть мозг и другое содержимое моей головы.
— Причину вашего ко мне отношения, — ответила Мамонова после паузы. — Почему вы держите на меня зло?
— Вы хотите услышать честное мнение? — улыбнулся я.
— Ну, за другим бы я не приходила.
— Милана Корнеевна, тогда слушайте, — пожал я плечами. — Слишком много совпадений связано с вашим появлением. Возможно, они всего лишь случайные, но я не верю в подобные случаи. Вы появились из Омута, причем смогли выбраться из него живой и невредимой. Вы пытались обаять всех в поместье и, кроме меня, у вас это получилось. Вы не едете домой или к тете, но всеми силами пытаетесь остаться рядом с нами. Вы ведете себя вроде бы как аристократка, но не рассказываете о своём прошлом и предпочитаете переводить тему разговора на другое. А выстрел в татарина? Не каждый профессионал такое сделает и так просто. И это мелочи, но то, что вы не фотографировали себя ни разу, хотя ваши социальные сети пестрят всевозможными случаями жизни… Какая женщина удержится от того, чтобы не похвастаться перед своими подписчиками утренним пробуждением или полезной едой?
— Скорее всего, это просто совпадения. Что касается оружия и прочего — я уже говорила, что прошла неплохую школу выживания. Близость к татарам заставляет: ведь лучше всю жизнь проходить с мечом и не применить его ни разу, чем встретить врага и оказаться без меча! — проговорила Мамонова. — А что не фотографирую… Я не хочу открывать то, как живет царевич и его друзья. Это же ваша личная территория жизни. Я не могу на неё покушаться. А в остальном… Ну это как-то притянуто за уши, вы не находите? Может, вы просто женщин не любите?
— Госпожа Мамонова, — посмотрел я в её глаза, чуть отдающие желтизной. — Скажите, а зачем вы затеяли эту аферу с колье? Ведь это вы подкинули его в мою спальню, не правда ли?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — захлопала она глазами. — Может, это у вас нервы сказываются, но я всеми силами пытаюсь помочь, а вы…
Вот теперь можно было бы ещё и слезу подпустить, что она и сделала. Даже всхлипнула. Вот актриса…
Я же вздохнул и покачал головой:
— Не надо слёз. Сердце моё вам всё равно не растопить, только зря потратите воду. Вы же не просто так стояли у окна, когда к нам пробрались Ночные Ножи? Вы смотрели на наш разговор, может быть, фиксировали происходящее…
— Так это были Ночные Ножи? Я в ту ночь услышала какое-то шевеление внизу, но побоялась выходить. Всё-таки чужой дом — чужие правила, — прерывисто вздохнула она, а потом отерла показавшуюся на глазах влагу. — Когда же выглянула в окно, то увидела вас и тех мужчин. И да, я видела, как вы спокойно шли. А если всё спокойно, то не стоит и соваться не в свои дела, поэтому я не стала выходить из комнаты… И постеснялась спросить о ночных гостях, мало ли какие дела могут быть у царевича.
— Слишком всё у вас гладко выходит. А что такое вы добавили в чай, госпожа Мамонова? — спросил я с улыбкой. — Первый раз такой странный аромат чувствую.
Я в это время начал смазывать клеем новую веревку. Она должна будет приклеиться к длинным гвоздям, а внутри
— Те Гуань Инь, — сквозь слёзы улыбнулась она. — Нашла китайский улун на рынке, вот и решила заварить. Но если вы боитесь, что я вас отравлю, то…