Дальше мы двинулись по поместью Жгута как два карающих демона. Быстрые, беспощадные, не знающие жалости. Нельзя было допустить поднятия тревоги, поэтому мы карали насмерть. После удара-двух никто из преступников не мог сделать нового вдоха.
Тычимба вел меня. Я знал, где находится новый преступник. Приборы ночного видения помогали нам в темных местах. Пригодились и метательные ножи, и те припасы, которые я сделал заранее. Преступники не успевали даже достать оружие, как смерть отражалась в их глазах.
И в один из моментов я увидел скользнувшую мимо гибкую тень, ударил, и мой боевой нож наткнулся на лезвие другого ножа. Лязг в ночной тиши показался таким же громом среди ясного неба, как когда-то показалось кашлянье Воложбыря. Я отскочил и занес руку для нового удара.
На её счастье, я сдержался. Успел узнать фигуру и глаза.
— Княжна! — прошипел я. — Я вам где сказал находиться? Я же вас едва не убил!
— Ага, вы тут будете развлекаться, а я там в кустах жопку морозить? Нет, я сказала, что иду к вам навстречу, вот я и пришла. Снаружи осталось только три человека. Все остальные такие же теплые, как у вас. Тех трёх… я подумала, что вы захотите их увидеть сами. Они возле дверей.
Мы с Ермаком переглянулись.
— Княжна? — спросил я. — Мы очень многого про вас не знаем…
— Давайте выбираться, чтобы узнали больше, — проговорила она. — И не переживайте за мою нервную систему — я увидела, почему вы решили казнить всех.
Быстро… И туда сбегала и наружку убрала…
Очень быстро…
— Я готов, — проговорил Борис в наушник.
— Через пару минут будем, — ответил я, а потом посмотрел на княжну. — Почему вы оставили тех троих?
— Сами увидите, — пожала плечами она.
Тычимба в это время провел разведку и подтвердил, что остальные преступники тоже были мертвы.
Я мрачно кивнул и пошел к дверям. Возле порога оказались те трое, которых я в своё время отпустил из своего поместья. Они были крепко связаны, и у каждого во рту торчал кляп.
Да уж, княжна умеет удивлять…
— Я просил вас встать на праведный путь, но вы решили выбрать свой путь, — проговорил я. — Что же, ваш путь закончится здесь и сейчас.
Мы, не сговариваясь, двинулись втроём вперёд и трое преступников ринулись на тот свет догонять остальных.
После этого мы пошли к домику охраны. Забрали оттуда Годунова и мальчишек. На вопросы пацанов — где их мама? я ответил, что её отпустили раньше. Может быть она уже дома, с отцом. Осталось только их привести.
На выходе из ворот я кивнул Ермаку и Годунову. Они активировали свои заложенные заряды. Раздавшиеся взрывы контактировали с открытым на кухне газом. Поместье Жгута взметнулось в ночное небо, осветив всё вокруг.
Большой погребальный костёр проводил в последний путь замученную душу жены купца. Она была отомщена…
Я не стал разбираться — кто там прав, а кто виноват. Княжна Мамонова прекрасно показала, что бывает, когда я включаю справедливого и доброго царевича. И показанное мне не понравилось…
Уже в доме купца, когда он кинулся обнимать мальчишек, я смог спокойно выдохнуть. Всё предыдущее время я держал себя на взводе, остерегаясь подвоха или какой-нибудь засады.
— А где Матрона Ильинишна? — спросил купец, когда прекратил целовать сыновей. — Где Матронушка?
— Может быть, она заблудилась, — пожал я плечами. — Думаю, что скоро будет…
Купец посмотрел на меня, я не отводил взгляд. Он передал ребят человеку в ливрее:
— Ребята, вы идите, идите пока. Умойтесь, покушайте. Я сейчас…
— Спасибо вам, дяденьки и тетенька, — повернулся к нам старший сын.
Я кивнул в ответ. Младший же просто помахал нам рукой. Я подмигнул ему.
— Матрона… Она… — голос купца сорвался.
— Они убили её, — не стал я кривить душой. — Но мы за неё отомстили. Все преступники наказаны…
— Матрона… — растерянно сказал купец. — Матронушка моя… Как же мы теперь будем без тебя?
— Пантелеймон Васильевич, вам тут вряд ли можно оставаться, — проговорил я. — Жить спокойно вам вряд ли дадут. Всё продавайте, снимайтесь с места и уезжайте в другой город. Начинайте с чистого листа. Растите сыновей честными и справедливыми. И ещё… Никогда не договаривайтесь с преступниками, если хотите увидеть внуков…
— Я? Да… Конечно… — проговорил купец. — Конечно… Вы правы… Спасибо вам, Иван Васильевич… Спасибо…
Он повернулся и пошел в сторону дома, пошатываясь, словно пьяный.
Ермак тронул меня за руку:
— Ему бы про деньги сказать…
— Потом вспомнит — пришлет, — покачал я головой. — Сейчас у него другие мысли в голове.