А как же? Знатная драка и без меня?
Огненный меч засвистел в воздухе, поражая тело патриарха в тех местах, куда я мог дотянуться. Токмак своими механизмами пытался помочь, но я рыкнул, чтобы он оставался в стороне и не лез под горячую руку.
Конечно же Ермак меня не послушался, попытался опутать нитями лапищи монстра, но едва не потерял башку от быстрого взмаха трезубца и только тогда понял, что лучше ему оставаться в стороне.
Бой продолжался с неослабевающей силой. Василиски использовали свою ловкость и скорость, чтобы уклоняться от огненных атак патриарха, а тот, в свою очередь, пытался раздавить их своей массой и силой. Каждый удар оставлял следы на земле, и лес наполнялся криками боли и злобы.
В этот момент в воздухе проплыло что-то белое, небольшое, похожее на сложенный платок. Этот платок шлепнулся точно на правый глаз патриарха, заставляя того отшатнуться от неожиданности. Василиски отлетели в сторону, пользуясь секундной передышкой.
Патриарх дернул головой, поймал отлетевший лоскут и уставился на ладонь. Его глаза расширились, а пасть широко раскрылась:
— Обосранными трусами швыряться? Вы совсем охренели, мерзкие черви?
Я не смог удержаться от прысканья. Пусть тело устало, пусть я еле-еле стоял на ногах, но ошарашенная морда патриарха стоила того. И это близкий слуга Бездны!
Такое унижение он вряд ли когда испытывал!
Патриарх взревел и выпустил из себя огромное количество огненной энергии, которая охватила близлежащий лес. Деревья загорелись, и пламя начало распространяться, угрожая поглотить всех участников битвы.
Я выставил Щит, заслоняя собой Токмака. В кустах тоже полыхнуло синеватым. За Годунова можно было не беспокоиться.
Василиски, осознавая опасность, решили объединиться. Они выпустили одновременно два потока ядовитой слюны. Они смешались в воздухе и образовали густое ядовитое облако. Облако окутало демона, и тот начал корчиться от боли, его кожа начала плавиться и трещать.
Ослабевший демон попытался вырваться из облака, но василиски не дали ему шанса. Они набросились на него, разрывая его тело когтями и зубами. Я присоединился, усилив Кольчугу Души до невозможности.
Когти рвали, клыки отрывали, меч вспарывал… Бой продолжался… Мы побеждали! Побеждали!
Наконец, после долгих минут борьбы, патриарх упал на землю, испустив последний вздох. Грохот от падения напоминал звук весеннего грома. Его рогатая морда была обращена ко мне, и я воспользовался этим, перерубив мощную шею в несколько ударов. Голова отделилась от туловища, откатившись в сторону и уставившись на первые проблески рассвета.
Василиски, победившие в страшном бою, остались стоять среди разрушенного леса, их змеиные тела были покрыты кровью и пылью. Они начали осматривать друг друга, зализывая открытые раны.
Я оглянулся на Токмака, на вылезшего из кустов Годунова, подтягивающего штаны. Бледный Годунов моргал, посматривая на затихающего патриарха.
— Мы победили, — проговорил я.
— Если кто узнает, благодаря чему это получилось сделать — лично вызову на дуэль! — проговорил Годунов.
— Да ну, таким не хвастаются, — хмыкнул Токмак.
Я кое-как подошел к лежащей возле медведя лисице. Она была ещё жива, но жизнь уходила из неё толчками крови из пасти.
— Я прощаю тебя, неизвестная служанка Бездны, — проговорил я. — Своими действиями ты заслужила прощение.
Она попыталась поднять морду, но я покачал головой и положил ладонь на её лоб:
— Если увидишь Потапыча, передавай ему привет! Беги на волю, теперь ты свободна…
Лисица слабо тявкнула, а потом попыталась высунуть язык и лизнуть меня. Я протянул ладонь. Шершавый язык коснулся кожи, а в следующий миг моё сознание решило покинуть уставшее тело.
Горящая земля закружилась, почерневшая трава ринулась в лицо…
Глава 31
Шум леса ударил по ушам. В ноздри шибанул запах прелых листьев и мокрой травы. Я открыл глаза и вскочил на ноги. Неожиданно это действие оказалось легким, почти невесомым, как будто я всплывал с морского дна.
Я быстро огляделся, готовый к любому развитию событий. Однако, событий вокруг не было. Был лес. Суровый, дремучий, осенний лес. Верхушки богатырских деревьев улетали в ночное небо могучими ракетами. Внизу же корни переплетались между собой телами разозленных питонов.
И как же я тут оказался? И главное — где все? Куда все подевались?
Среди этой зловеще молчащей тишины не было никакого намека на то, что здесь вообще ступала нога человека! Природа словно взирала на меня, неожиданно появившегося здесь, как на непонятное двуногое создание, ни коим образом не приспособленное к выживанию среди поросших мхом стволов.