— Что же, я дам тебе шанс подумать… Недолго. Заметь, ты первый, кому я этот шанс даю. Что-то я добрая сегодня… Второй раз я такого себе не позволю. Пока, нахальная тля, до новой встречи!
— А может дашь на прощание за сиську подержаться? — спросил я, чтобы полностью соответствовать прозвищу «нахальной тли».
Бездна скривилась, а потом ударила ладонью по щеке!
Чисто женская реакция. Вот и говори потом, что богини не могут испытывать женских эмоций.
В голове вспыхнуло. Языки костра рванули ко мне обжигающим пламенем. Они обожгли кожу, слизнули ресницы и брови, шарахнули по волосам…
Я невольно отпрянул и открыл глаза. Белый потолок сурово нависал надо мной. На этот раз никакого намека на лес, природу и прочее. Только спартанская обстановка больничной палаты, где стояла всего одна кровать и… спящая в кресле боярыня Собакина.
— Тычимба, — прошептал я на всякий случай.
— Господин, вы очнулись? — обрадованный голос тут же прозвучал в моём ухе. — Ох, а мы тут… Уже три дня боремся за вас…
— Три дня? — покачал я головой. — Долго же я валялся в отключке. А что за эти три дня произошло?
— Вас принесли в беспамятстве. Годунов лично лечил, чуть сам не умер, отдавая вам силы. Еле прогнали его, чтобы отдохнул и восстановил силы. Госпожа Собакина тоже постоянно была рядом.
Я сконцентрировался и заглянул в хранилище душ. Оттуда, из ячейки, которую всегда занимал Потапыч, на меня взглянули две петушино-змеиные головы василисков.
Один белый, другой серый, два веселых василиска…
А вот сущностей почти не осталось. Лишь в ячейке поблескивала одна голубая дымка — явно от Красного прилетела. Чую, что у Толстяка всех денег не хватит, чтобы хотя бы сотую часть этой сущности покрыть. Оставим её на будущее…
— Что в мире? — спросил я.
— Татары подошли к Москве. Вокруг неё появились тысячи Омутов, — буднично ответил Тычимба. — Ваш брат Фёдор Васильевич… Впрочем, вы уже знаете… Всё плохо, господин…
— Ну что же, тогда пришла пора действовать, друг мой. Знаешь, а я с Бездной разговаривал, — зачем-то сообщил я.
— Неужели с самой? И что же она сказала?
— Предлагала занять место Красного. Обещала власть, деньги, баб… Даже себя предлагала, но не поддался я, — хмыкнул я в ответ.
— Да? Это хорошо, — согласился Тычимба. — Хотя предложение соблазнительное.
— Ну что же, хватит валяться. Пришла нам пора выдвигаться к Москве. У меня к брату есть несколько вопросов…
Я попытался приподняться. В этот момент на стене начал проявляться Омут. Я моргнул, упал на подушки, в этот момент Омут пропал. То есть вообще без следа. Начал проявляться и тут же исчез.
— Что это было? — спросил я.
— Омут… Странно. А это…
Я снова попытался приподняться и подумать, что мне надо в Москву. На стене снова начал проявляться Омут. Портал заискрился, зашипел. Не расширялся, не сужался. Не выплескивал монстров. Просто был.
— Он пуст, — проговорил Тычимба. — Вообще пуст.
Я встряхнул головой. Расслабился. Омут пропал.
— Похоже, что это вы, господин, — проговорил растерянный Тычимба.
— Сдается мне, что это прощальный подарок той рыжей. Хм… Жалко её, конечно, но с другой стороны. Спасибо лисичке за такой неожиданный сюрприз. Весьма нужный подарок, я бы сказал.
— Иван Васильевич? — очнулась ото сна госпожа Собакина. — Вы очнулись? Ох, а мы так волновались?
— Не стоило, — успокаивающе улыбнулся я. — Мне нужно было просто выспаться. Сейчас я полон сил и энергии. Чувствую себя так, что если вбить одно кольцо в небо, а другое в землю, то поверну я небо вокруг земли!
— Да? Тогда я сейчас сообщу нашим! Они так обрадуются! Так обрадуются! А вы… А они… А мы…
От избытка чувств госпожа Собакина кинулась ко мне и крепко обняла.
Я чуть не задохнулся от нахлынувших на меня чувств. Они были такими резкими, четкими, пронзительными, что я едва не закричал!
Когда её руки обвили мою шею, мир вокруг замер. Время остановилось, и все звуки утихли, оставляя лишь биение наших сердец. Я почувствовал, как её тепло проникло сквозь одежду, достигнув самых глубин его существа. Этот момент был наполнен такой нежностью и любовью, что слезы едва не навернулись на глаза.
Её запах — смесь цветов и утренней росы — окутал меня, словно мягкий плед в холодный день. Я вдохнул глубоко, пытаясь навсегда запечатлеть этот аромат в памяти. Её тело прижалось ко мне, и я ощутил каждую клеточку её кожи, каждой её вздох.
В этом объятии было всё: радость встречи, счастье от близости, надежда на будущее. Я чувствовал, как душа наполняется светом, как тяжесть, накопившаяся за долгие дни, исчезает, оставляя только чувство покоя и умиротворения. В этот миг я понял, что готов отдать всё ради того, чтобы этот момент длился вечно.