— Да болтай что хочешь! — крикнул я. — Если тебе нужен только я, то отпусти их! Я всё равно тебя размотаю, порождение Бездны!
— Не беспокойся о нас, Иван Васильевич! — выкрикнул Ермак. — Мы за себя постоим, а если нет… Для меня было честью служить вам!
— А я не хочу помирать! Я сегодня как-то не в настроении! — хмыкнул Борис. — У меня ещё осталось пара вопросов к Шуйскому!
— Ну что же, посмотрим, это будет забавно, — с этими словами Патриарх взмахнул рукой и бешено вращающийся диск полетел к Ермаку.
Глава 5
Боевой кинжал тёплой рукоятью ткнул меня в руку, мол, пора действовать, хозяин! Я выхватил его в мгновение ока, ещё один миг понадобился на взмах и бросок.
Кинжал тонко взвизгнул, пронзая воздух, и воткнулся точно на пути песочного диска. Орудие патриарха наткнулось на торчащее лезвие. Раздался дикий скрежет, по ушам ударил резкий визг. В стороны рванулись осколки песочного творения, они со скоростью пчёл осыпали застывших Ермака и Годунова.
Зато главную цель операции боевой кинжал выполнил — он остановил смертельное оружие! Беззубая пила застыла, натолкнувшись на лезвие кинжала, а после и вовсе рассы́палась пылью.
— А ты не так плох! — хмыкнула «девочка». — Но это только начало! Ты слаб, потому что пытаешься защитить своих друзей… Но защищая их, ты сам не можешь атаковать!
— Да уж как-нибудь постараюсь, — хмыкнул я.
— Хозяин, я здесь, — раздался рядом с ухом шёпот Тычимбы. — Ну и забрались же вы… Не могли меня с собой позвать?
— Да как-то всё спонтанно получилось, — шепнул я в ответ.
— Молишься, ведарь? — с усмешкой проговорил оранжевый Патриарх. — Молись-молись, тебе это пригодится!
— Да? А ты молилась, когда Бездна тебя превращала в Патриарха? — бросил я в ответ.
— Неужели тебе в самом деле это интересно? — половина человеческого лица насмешливо подняла бровь.
— А может, и интересно, — буркнул я, прикидывая расклады к бою.
Как же бить эту песчаную хрень?
Песок слишком текуч и непослушен — из него трудно сделать что-либо серьёзное. Вон как пила разлетелась под воздействием металла. Но при поддержке магии песок способен натворить много неприятностей и бед…
— И я сейчас должна тебе рассказать, как Великая Нерожденная привлекла меня своим совершенством? — ехидно сощурилась «девочка». — Хочешь, чтобы я открыла душу?
— А почему бы и нет? Если ты так уверена в своих силах, то почему бы не потешить напоследок байкой? — склонил я голову на плечо.
Я чувствовал, что должен выиграть немного времени. Чтобы успеть придумать принцип борьбы с этим Патриархом.
Как же с ней бороться? Вызывать существ из хранилища?
Вряд ли это поможет — магия песка сильна, и она запросто сможет пленить их. А я потеряю верных слуг, которые могут послужить в других местах.
Огнём?
После победы над Красным Патриархом магия огня в моём теле усилилась и возросла многократно. Не скажу, что могу сжечь город движением пальца, но всё равно стихия огня выросла в несколько раз.
Я взглянул на фигуру Патриарха, на его оплывшие формы. И ведь это произошло после моей атаки огненным валом.
А почему бы и нет? Направленный огонь может расплавить песок и превратить его в стекло. Застывшее стекло может стать неплохой ловушкой для песчаного Патриарха. То есть его же оружием шарахнуть по нему…
— Ну что же, я могу и рассказать, мне несложно, — проговорила «девочка» всё больше оплывая. — Это случилось в другом мире. Случилось уже давно… Мы с братом остались сиротами в раннем возрасте, и… у нас нечего было есть. Негде было жить — родственники позаботились о том, чтобы мы не путались под ногами, и вышвырнули на улицу. Безжалостно, беспощадно, жестоко… Мы, воспитанные в богатом доме, оказались в нищете и грязи! Как будто двух прекрасных бабочек втоптали в кучу навоза…
— Жизнь бывает порой жестока, — философски заметил я, продолжая думать о способе атаки.
Пусть говорит, пока Патриарх общается, у меня есть время на подготовку!
У меня есть время на то, чтобы под землёй пустить Тычимбу, а вместе с ним волну жара. Он подберётся под ноги Патриарха и начнёт свою работу. Когда «девочка» поймёт, что происходит что-то не то — она уже будет в ловушке!
— Забери нить моей живицы и подведи её под ноги Патриарха, — шепнул я еле слышно, прикрывая рот рукой, делая вид, чешу нос.
— Будет сделано, господин, — также тихо отозвался Тычимба.
— Да, жизнь жестока. И мы вскоре ощутили на себе всю прелесть этой жестокости, — хмыкнул Патриарх. — Чтобы выжить, мы были вынуждены воровать. Ночевать под мостом. Дрожать от холода и дождя. А проходящим людям было плевать на нас. Всего лишь две сироты, которые завтра могут не проснуться — какое кому до нас дело?