Покатый колпак колонки, напоминающий шлем древнего воина, вместе с нажимным носиком отлетел прочь, а вверх ударила струя воды. Теперь направить воду в нужную сторону и…
— Борис, бей ветром! — крикнул я Годунову. — Выпускай вихрь!
Надо отдать должное другу — тот не стал задавать ненужных вопросов, а тут же выпустил из рук сильный поток ветра. Этот ветер завертел, закрутил внутри себя песчинки, отрывая одну от другой.
Получившийся миниураган разметал остатки волос «девочки», на ветру затрепетали обрывки одежды. Патриарх в ответ попытался защититься, выставить песчаную стену. Однако струя воды ударила в неё, раскидывая слипшиеся комки грязи в сторону.
— Бьём всем скопом! — рыкнул я. — Мы одолеем её!
Нить силы нагревала Патриарха снизу. Ветер Годунова не давал песчинкам соединиться, а если и соединялись, то их тут же мочили брызги воды.
Всего несколько секунд такое продолжалось и у меня даже возникла мысль, что мы сможем легко победить Патриарха, но… эта мысль пропала, как только с разных сторон в нас полетели песчаные клинки. Кольчуга Души взвыла от напряжения, когда в неё влепились острия летящих орудий.
Всё-таки Патриарх сумел взять себя в руки… Через пару секунд вокруг него завертелась небольшая вихревая буря, отбивающая часть наших атак. Но в целом, Патриарх уже не был так уверен в своих силах, как это было минуту назад.
Завязалась битва…
Песок Патриарха по колено раскалился, превратился в стекло. Пара дёрганий ни к чему не привела… Фигура застряла, как недавно застряли Ермак и Годунов.
Ага, сучка! Попалась! Что, не нравится своё же оружие?
Держалось вроде бы крепко, на пару минут хватит, а мне больше и не надо. Я тут же перенёс живицу на летящую воду, превращая её в острые как бритва, ледяные клинки. А что? Если этому засранцу можно в нас клинками швыряться, то почему бы и мне не воспользоваться той же тактикой?
Пусть на своей шкуре испытает то, что приготовил для нас…
— Держи, сволочь, подарочек! — восторженно взвизгнул Ермак, глядя на летящие клинки.
Патриарх всё-таки сумел выставить стену из песка. Клинки врезались в неё и превратились в комья мокрой глины. Годунов тут же направил в ту сторону волну воздуха, и глина опала на асфальт. В стене появились дыры, куда тут же полетели новые клинки изо льда.
Они ударили в грудь Патриарха, пронзая его чуть ли не насквозь. Теперь от девочки ничего не осталось, превратив песчаную фигуру в пародию на человека. На месте девочки бушевал песчаный монстр, ревущий и пытающийся спастись.
— Вот так вот, да! — ударил рукой по воздуху Ермак. — Вали его, Иван Васильевич!
И я валил… Валил так, что сущности уходили одна за другой. Сил ещё хватало, но если Патриарх будет так активно сопротивляться и швыряться в нас новыми снарядами, то никаких сущностей не хватит… Ещё и Годунова с Ермаком приходится защищать, их Кольчуги Душ уже изрядно растрепало под ударами песчаных клинков.
Один ледяной клинок ударил в лоб Патриарха, заставив того отшатнуться. Глаза противника на несколько секунд «поплыли». Неужели получилось нащупать слабое место?
— Иван Васильевич, добавь огня! — крикнул Ермак, выставляя руку по направлению Патриарха.
Я тут же понял его задумку. Из браслета вылетела небольшая стрелка, которая устремилась по направлению лба Патриарха. Я добавил живицы, раскаляя стрелку в воздухе, пока она мчалась всего мгновение к нашему противнику.
То место, которое только что поразил клинок изо льда, взорвалось, когда в него ударил раскалённый металл. Сочетание холода и жара сделало своё дело.
Патриарх отшатнулся, взмахнул руками и… рухнул на спину. Его ноги в коленях треснули и со стеклянным хрустом обломились. Патриарх застыл, глядя в небо невидящими глазами.
Неожиданно стало очень тихо. Только плеск воды из колонки да треск горящего по соседству дома наполнял улицу.
— Как вы? — спросил я у товарищей, оглядывающих себя.
— Да что с нами будет? Поцарапались слегонца, а так всё норм, — ответил Ермак.
— Всё хорошо, Иван Васильевич, — проговорил Годунов. — А как вы?
— В порядке, — кивнул я и двинулся к лежащему Патриарху.
Всё-таки лежащий враг всё ещё остаётся врагом.
Когда я подошёл ближе, то увидел, что песок постепенно спадает с фигуры. Как будто ветром сдувало налетевшую на лежащий памятник пыль. Постепенно проявлялось миловидное лицо девочки лет десяти-двенадцати. Она открыла небесно-голубые глаза и взглянула на меня…