Годунов прыгнул под один «грибок», метнулся под другой. Тут же с сети упали молниевые разряды. Они били по крышам «грибков», разнося их в мелкие осколки, но…
Борис успевал перебежать под другую защиту прежде, чем новая молния могла поразить его. Годунов становился всё ближе и ближе к Патриарху. Он даже в один из моментов успел выпустить вихревые воронки, которые устремились к молниевику. Впрочем, эти самые воронки споткнулись о щит и развеялись по ветру.
А вот сам Борис… он отвлёкся на выпускание вихрей и не заметил, как перед ним возникла яма. Нога попала в яму, Борис споткнулся, полетел вперёд и проехал носом пару метров. Я тут же выставил над ним защиту из песка, но с шара из сети сорвались сразу десяток молний. Они устремились вниз, разбили мою защиту вдребезги, а те, что остались, ударили в спину Годунова.
Раздался взрыв…
Женский крик сопроводил этот взрыв. То вскрикнула Собакина, прижав пальцы к щекам.
Я в несколько рывков достиг того места, где на глубине метра лежало тело Годунова. По моим следам скакали молнии. Патриарх явно развлекался.
Спрыгнув к Борису, я подхватил его на руки и дернулся прочь. Он был почерневшим, дымился, но… Был жив. Слабый пульс пробивался сквозь одежду.
Быстрыми перебежками я добрался до места, где уже лежал Ермак. В спину мне летел издевательский смех. Патриарх искренне забавлялся, видя мои потуги. Он даже не атаковал меня, хотя в этот момент я представлял собой удобную мишень.
Я летел, рассекая воздух, ставший плотным и таким мешающим. Летел, чтобы положить Бориса, а воздух мне только мешал, он затягивал и делал движения менее быстрыми. И в этот миг мне в голову пришла одна мысль!
— Марфа Васильевна, он жив! — быстро произнес я, когда Собакина сняла ледяной барьер, а Годунов лёг рядом с Ермаком. — Мне нужна ваша помощь…
— Всё, что в моих силах! — с жаром откликнулась она.
— В метре от берега, возле мостка, нужно поднять ил. Корку льда истончить, а под ней сделать яму в пять-шесть метров глубиной. Диаметр — пять метров, — быстро скомандовал я. — Задача ясна?
— Всё будет сделано!
— Но сами делаете вид, что лечите Годунова. Патриарх не должен догадаться о ваших действиях.
— Поняла.
Я кивнул на прощание, провел пальцами по её руке. Подмигнул и вышел под открытое пространство. Достал боевой нож и подкинул пару раз в воздух. Не скрывался, не прятался — вышел с открытым забралом.
— Ну что, готов сойтись один на один? Девушка не в счёт — на ней два полумертвых тела… Или честь всё также спит? Вот он я, Патриарх! Не прячусь и не скрываюсь!
— У вас странные представления о чести, Иван Васильевич, но… Если вам так важно, то я могу и поиграть ещё, — блеснул зубами молниевик. — И почему с такими представлениями с вами не смогли справиться Красный и Оранжевый?
— Потому что я сильнее их, — буркнул я в ответ. — И хитрее…
Сеть из молний над головой растаяла. Зато в руках Патриарха сверкнул синеватый меч длиной в полтора метра. По широкому лезвию пробегали змеящиеся разряды электричества.
Я неторопливо двинулся вперёд, вытирая нос. Это было нужно для того, чтобы скрыть шевеление губ.
— Тычимба, мне нужен твой взгляд, — прошептал я.
— Будет исполнено, господин, — последовал ответ.
Теперь правым глазом я видел всё впереди, а левым то, что позади. Это было необходимо для моего плана.
— Проведи нить силы туда, где Собакина делает яму, — проговорил я.
— Уже веду, но… нужна сила.
Остатки сущностей я влил в силу Тычимбы, распространил по своим венам. Если мой план не удастся, то я останусь и без сил, и без возможности биться. Тогда Патриарху нужно будет всего лишь пару раз шарахнуть меня молнией. Даже Кольчуга Души не справится.
Тычимба чуть подергал нить. Ага, всё установлено… Ну что же, пришла пора подключать остатки сущностей.
— Ура-а-а! — крикнул я, бросаясь вперёд.
Клинок боевого ножа с лязгом встретился с лезвием меча. Ответный удар был такой силы, что я невольно отлетел на пару метров.
Удержался на ногах, всего лишь проскользил по ледяной поверхности.
— Неплохо, — хмыкнул я в ответ. — Надеюсь, что дальше будет точно также…
— Дальше будет веселее! — хохотнул Патриарх и теперь уже он бросился в атаку.
Молниевик бросился в атаку, размахивая мечом с такой силой, что воздух вокруг него загудел роем разъяренных пчел. Его клинок, тяжелый и широкий, сверкал в свете солнца оставляя за собой серебристый след. Каждый удар был рассчитан на то, чтобы сокрушить, раздавить, уничтожить.