— Вы познакомитесь с ними, Ваше Царское Величество, — проговорил Патриарх, запрокидывая голову вверх, чтобы вода не заливалась в рот. — И вы одолеете Бездну, поэтому она вас и боится… Прощайте! Хади! Я иду к тебе!
Он дернулся вверх, отчего зыбучие пески немного отпустили его, но потом сразу же забрали обратно, словно разозлились на возможный побег. Ледяная вода сомкнулась над макушкой молниевика.
Я с трудом смог поднять вверх руку, вода с чавканьем запротестовала и поднялась почти до глаз. Пришлось зажмуриться и…
В этот момент мою руку обвила тонкая нить. Что-то укололо кожу, а потом я почувствовал, как меня потянуло наружу.
Я и в самом деле стал похож на вытягиваемую рыбу. А бульки от нашего «рыбака» всплыли наружу в нескольких метрах от меня.
В пальцах защипало, как будто я схватился за оголённый провод… Сердце кольнуло, а в ушах затрещало электрическими разрядами. Похоже, что Бездна осталась без очередного Патриарха.
Глава 11
Дворцовые перевороты редко происходят при громе пушек и мелькании магических снарядов. Гораздо чаще они начинаются рано утром и проходят почти в полной тишине.
Новым государям не нужно, чтобы народ думал о них, как о захватчиках. А вот предоставить версию, что прежний царь скоропостижно скончался и оставил безутешную мать и молодого сына, далёкого от политических интриг — это гораздо проще и надежнее.
Прежний правитель устраняется либо в темницу до скончания своего недолгого века, либо сразу же отправляется в фамильный склеп при помощи одного из многочисленных средств умерщвления.
Все без лишнего шума и пыли.
В это прекрасное зимнее утро Владимиру Васильевичу прекрасно спалось. Он даже улыбнулся, когда солнечный зайчик упал на его лицо. На душе почему-то было спокойно. Так спокойно может быть только у человека, у которого всё под контролем: власть держится крепко, временная проблема в виде татар отошла от стен столицы, бояр и знать правитель держал в кулаке.
Новый день не должен был принести сюрпризов, но…
— Вона как щурится, — раздался знакомый голос. — Как будто липового мёду ложку хватанул. Эй, Величество, просыпайся! Скрой свои худые пятки!
Такое неуважение к царственной особе? Это просто нонсенс!
Василий Владимирович нащупал под подушкой ножны родового кинжала. Чуть продвинулся в сторону рукояти и похолодел — кинжала не было. Также рядом не было боярышни Метельской, с которой засыпал после ночных утех.
И ведь так ловко, что даже не проснулся! Вот же шельма! А ещё благородных кровей.
— Не ищите кинжал, Величество. Не нужно лишних жертв — порежетесь ещё! — с насмешкой в голосе проговорил боярин Шуйский. — Поднимайтесь, царь-батюшка.
Владимир Васильевич открыл глаза. На него без сожаления смотрели Шуйский, Романов и Бельский. Основа твердости трона…
Впереди троицы стояли воины из числа Сверкающих, так что даже не стоит пытаться пробовать использовать смертоносную магию. Всё равно заблокируют, а ответ может быть болезненным.
— Вы принесли чашечку кофе? Не стоило беспокоиться — у меня есть лакеи и попроще! — хмыкнул царь.
— Ваше правление принесло много горя Руси, — произнес Бельский. — Чтобы спасти царство, вы должны покинуть трон!
— Вот так вот прямо в лоб? — хмыкнул царь. — А где же пустые славословия, намеки и метафоры? Где же ваше любимое…
— Владимир Васильевич, не стоит сотрясать воздух. Вам лучше покинуть дворец и уступить место новой правительнице, — проговорил Романов.
— Правительнице? Неужели на трон опустится женская задница?
— Да, сын мой, не стоит лишний раз сотрясать воздух, — раздался женский голос из-за спин придворных. — Ты уйдёшь в Варфоломеевский монастырь под именем отца Михаила и проживешь остаток дней в молитвах и постах. Тебе есть в чём покаяться…
Высокая фигура, облачённая в парчовые одежды, расшитые золотыми нитями и драгоценными камнями, казалась воплощением власти и благородства. Каждый её шаг был исполнен грации, словно она плыла по воздуху, а не шла по паркетному полу дворца. Взгляд, пронзительный и холодный, как зимний ветер, обводил собравшихся, заставляя их опускать глаза.
— В чём же, например, матушка? — с усмешкой спросил Василий Владимирович, поднимаясь на кровати.
— В смерти убиенного отца, например, — с той же усмешкой ответила Елена Васильевна. — Или ты думал, что эта смерть останется тайной для всех?
В воздухе повисла тягучая пауза.
Шуйский и Романов обменялись быстрыми взглядами, но ни один из них не осмелился прервать её. Царица подошла ближе, её длинное платье шуршало по полу, а вокруг неё, казалось, витал аромат ладана и власти. Она остановилась перед царём, который всё ещё сидел на краю кровати, сгорбившись, словно сломленный.