Уже в воздухе они крутанулись вокруг своей оси, совершили пару разворотов и потом дружно ухнули вниз. За секунду до падения раскрыли крылья и остановили падение, мягко приземлившись за нашими спинами.
Со стороны блокпоста раздались восторженные присвистывания и радостный крик:
— А я говорил, что его видел на видео! Точно они были!
— Иван Васильевич, вы уберите своих зверушек и проходите! — раздался первый низкий голос.
Теперь уже стволы опустились, а угрюмые рожи немного расслабились. Двое молодых ребят в камуфляже приоткрыли шлагбаум. Ровно настолько, чтобы мы смогли пройти поочередно.
Что ж, весьма разумно и предусмотрительно. В нынешнее время следовало опасаться всего и всех. Тем более рязанцам, которые лишились князя.
Я прошел первым. На меня со смесью недоверия и восхищения смотрели разные люди в камуфляже. Женщин среди них не было и это правильно — у войны не женское лицо.
Вперёд вышел плечистый мужчина, крепкий, как кряжистый пень двухсотлетнего дуба. Форма не новая, но чистая, местами ловко заштопаная. Суровое лицо было покрыто ранним загаром и обветрено — ещё один знак, что не просиживает штаны в штабе. Лычки на груди показали, что перед нами не абы кто, а целый воевода!
— Здрав буди, царевич, — уважительно кивнул мужчина. — Просим прощения, что не сразу признали. К нам никогда из Омутов хорошие гости не жаловали. Едва не полоснули…
— Не полоснули же, — усмехнулся я в ответ. — Хотя моральное право имели, ведь слышал я про вашего князя…
— Про Ивана Ивановича? — вздохнул воевода. — Да кто же про него не слышал… Снюхался он с крымчаками, ида и поделом получил. А ещё, говорят, что смыться он успел из московской темницы. И вроде как обратно хочет вернуться…
— А вы что? — усмехнулся я. — Обратно примете?
— Чтобы потом самостоятельно себе на плечи татарву подсадить? Да ни в жисть! — воевода ударил себя кулаком по ладони.
Получился звук, как будто два полена столкнулись в воздухе.
— Во! Вот это наш человек! — хохотнул Ермак. — Уважаю!
— Он тебя едва не изрешетил, а ты его уважаешь, — буркнул Годунов.
— Время такое, — пожал плечами Ермак. — На его бы месте я поступил также.
Воевода только хмыкнул в ответ на их разговоры, в потом посмотрел на меня:
— Разрешите представиться? Местный воевода Иван Васильевич Добрынский Образцов-Симский по прозвищу Хабар. Весьма рад вашему прибытию Иван Васильевич Рюрикович…
— По прозвищу Грозный! — хохотнул Ермак.
— А что? Вполне себе хорошее прозвище, — кивнул рязанский воевода. — Чтобы враги сразу понимали, с кем имеют дело! Чтобы от одного только прозвища срали дальше, чем видели!
— Вообще-то тут дама, — напомнила о себе Собакина. — Так что не срали, а какали.
Мужчины переглянулись и дружно заржали. Лед между людьми был сломан незатейливой шуткой.
— У вас сейчас брат князя остался, — сказал я утвердительно. — Нам бы с ним повидаться, поговорить о всяком-разном.
— Это можно, — кивнул воевода и махнул рукой одному из бойцов. — Митрич, остаешься за старшего. Я же провожу дорогих гостей до младого князя.
— Так точно, ваше воеводство, — кивнул тот в ответ. — Все будет в порядке. Баб водить не будем, вино-пиво распивать не станем. Или… Всё-таки…
— Не нужно, — покачал головой Хабар в ответ на усмешку. — Вот татарву прогоним, тогда хоть в усмерть упейся и до яйчишек сточись. Но пока ни-ни!
— Всё будет сделано, — добродушно улыбнулся тот. — Одной надеждой и живем, да, ребята?
В ответ послышались веселые голоса ответов. Мы же проследовали за воеводой к стоящей поодаль машине.
Глава 13
Пред ясные очи младшего брата князя Ивана Ивановича нас доставили за самое короткое время. Нет, сначала, конечно, отобрали всё оружие — доверяй, но перестраховывайся, а уже потом пропустили в княжеский кабинет.
Хабар попросил сначала меня одного зайти, а другим посоветовал попробовать рязанские пирожки «с глазами». Ребята посмотрели на меня, пришлось им кивнуть в ответ. Чужой монастырь, чужие правила. И лезть со своим уставом сюда не следовало.
Когда мы вошли, то я сразу же просканировал помещение на предмет опасности. Впрочем, самым опасным здесь продолжал оставаться Хабар. Остальные же трое человек в кабинете больше привыкли командовать, чем сражаться.
Убеленный сединами мужчина с окладистой бородой взглянул на нас холодно, как на надоевшую утреннюю овсянку — вроде бы она и полезная, но хотелось бы чего-нибудь другого. Женщина в строгом костюме посмотрела настороженно и оценивающе. Она словно взвесила нас на весах опасности и сделала для себя определённые выводы. А вот молодой парнишка, совсем ещё юнец, хотя и младше нас на четыре года, смотрел испуганно.