Попал!
На миг ловец застыл, затем тонко взвизгнул и рассыпался в дымке. Я почувствовал, как что-то скользнуло у за спиной. Соратники оскорблённого ловца двинулись в атаку…
Удар!
Нож взметнулся вверх, сталь звякнула о что-то твёрдое, и в воздухе брызнули искры. Ловец отпрянул, но не исчез — на этот раз он стоял прямо передо мной, его пасть растянулась в беззвучном оскале.
Я не ответил на улыбку. Я сделал рывок.
Мой спектакль сделал своё дело, и неожиданная прыть дала несколько секунд форы. Ловцы были ошарашены тем, что кажущийся тюфяком человек умеет так быстро двигаться!
Впрочем, двое из них были ошарашены всего три секунды. Через три секунды они отправились давать отчёт о своей смерти своей хозяйке Бездне. Я же поймал сущности, спрятав их в кладовочку.
Пригодятся.
— Боже, как же он быстр! — раздался голос княжича. — Я видел только размытое пятно и фурх, фурх, фурх…
— Крут! Ох и крут! Да уж, от такого бойца в своих рядах я бы не отказался, — прогудел воевода в ответ. — Держись рядом, княжич, и не ослабляй бдительность!
Справа бросились ещё двое.
Нож прочертил дугу, но ближайшего врага уже не был там — он материализовался слева, когти впились в плечо. Боль пронзила тело, но Доспех Души выдержал. Я развернулся, поймав момент, и лезвие вонзилось во тьму.
Раздался новый визг.
Чёрная кровь капнула на камень, и ловцы впервые отступили. Их форма дрожала, пульсируя, как дым на ветру.
Воин вытер пот со лба.
— Ну что же, твари, давайте продолжим наш танец!
Послышался звук, похожий на треск ломающихся костей. Спустя мгновение я понял, что это они так смеялись.
Смеялись? Надо мной?
Вконец охренели, ящерицы лупастые?
Ловцы бросились вперёд.
Теперь они не прятались в тенях. Теперь они пытались разорвать меня на тысячу мелких царевичей.
Когти метались, как молнии, я отбивался, но тьма наступала, сжимая в тиски. Лезвие ножа сверкало, разрезая черноту, но казалось, что ловцы был повсюду — за спиной, сбоку, сверху.
Один коготь вонзился в бок.
Другой — в бедро.
Я застонал, но не упал. Доспех выдержал и это. А стон нужен для нового обманного маневра. Пришлось, правда, согнуться, показывая боль и своё полное ничтожество перед «могучими и быстрыми созданиями Бездны».
И эти недалёкие создания снова купились!
Когда ловцы, уверенные в победе, ринулись для последнего удара, я снова использовал рывок, активизируя сущность для поддержания сил.
Нож вошёл в самое сердце тьмы. Раз, другой, третий…
Самый первый ловец замер. Его я придержал напоследок.
Гипнотические глаза расширились, тело задрожало, как пламя на ветру.
Он что-то пискнул и рассыпался.
Чёрный пепел осел на камнях, а Омут снова погрузился в тишину.
— Рядом больше пока нет никого, — шепнул голос Тычимбы.
Я выпрямился, тяжело дыша и сжимая окровавленный нож. Посмотрел на своих подопечных.
— А мы тоже ловца убили, — чуть хвастливо проговорил княжич.
Сам подрагивает, но пытается натянуть улыбку на лицо. Я взглянул на воеводу. Тот хмыкнул в ответ:
— А что? Оказался рядом этот ящер из тени, да давай княжичу глазки строить. Ну, а я промеж тех глаз и влепил. Мечом добавил. Сам не ожидал, что так шустро получится.
— Их можно убивать, — кивнул я в ответ. — Самое главное — не давать своему страху одолеть себя, тогда и ловцы лишатся главного оружия.
— То-то я заметил, что он мимо меня сразу же к княжичу рванул. Меня-то уж не так просто испугать, — проговорил воевода.
— А я чего? Я… Тоже не очень сильно испугался! — насупился княжич.
— Вот и хорошо, — кивнул я в ответ. — Хуже своего страха нет ничего — он во многом мешает человеку, хотя… Во многом и помогает порой. Надо просто жить с ним, стать его господином, а не рабом. До конца всё равно не изгнать, но загнать на подкорочку, чтобы не мешал, это можно…
— А вы, Иван Васильевич… Вам неужели не было страшно? — спросил княжич.
— Было. Но мне больше было страшно за вас — всё-таки отвечаю. Поэтому и страх перед ловцами у меня меньше. Поэтому и загипнотизировать меня не получилось.
— Ого! Значит, страх за близких может пересилить даже самый большой страх перед противником? — моргнул Кирилл Иванович.
— Может. И тогда родится героизм, — усмехнулся я в ответ. — И тогда с ножом на самого большого монстра кинешься… лишь бы с близкими ничего не случилось.
Почему-то в этот момент передо мной мелькнул образ Собакиной. Как будто я говорил про неё…
— А хороший правитель всегда должен бояться за тех людей, кто ему доверился, — прогудел воевода. — Вот тогда и войны выигрываются, и людей меньше на поле боя ложится.