— Я не виноват! — воскликнул противник. — Я лишь старался выжить и обеспечить своим дочерям достойное существование! Я отвечал за них!
— Но вот другим ты не дал такого шанса! Так ты в таком случае виноват не меньше аристократа! Вы с ним сообщники против рода людского!
— Да как ты смеешь? — вскипел отец Корней и меня начало стягивать захватившими корнями. — Да что ты знаешь?
— Я всё знаю про тебя! И смею потому, что никогда бы так не поступил! — выкрикнул я, чувствуя, как кровь ещё сильнее приливает к голове. — Потому что я всегда отвечаю за тех, кто рядом! Чтобы не случилось!
В ушах застучали молоточки бьющегося сердца. Корни сдавливали меня с силой разъяренного питона. Ещё немного подобного сдавливания и из меня полезет начинка, как из тюбика с зубной пастой…
— Отпусти моих друзей! — раздался грозный писк.
После этого в бок отца Корнея врезались две огненных сферы, разлетевшиеся по причудливой коже огоньками. Тот вскрикнул от неожиданности. Канаты, что нас спеленали, дали секундную слабину, а нам большего и не требовалось.
Я и воевода выскользнули из своих пут, как бабочки из коконов. Воевода тут же подхватил меч и хмыкнул:
— Ну и дурная же сказка! На жалость надавил, а по большому счёту сам виноват не меньше аристократа! Только вот девчушек жалко. Не виноваты они, что у них папашка — козёл!
— Вы! Вы не можете меня судить! — громко скрипнул противник.
— Мы и не будем. Ты сам себя судил и вынес приговор — всегда быть тупым оружием Бездны без права на собственный выбор! Мы лишь доделаем то, что не доделали палачи Верикла, — буркнул я в ответ.
— У меня есть выбор! И сейчас я выбираю вас убить! — вскричал отец Корней и топнул ногой.
Каменные плиты взорвались и ринулись вверх, превращаясь надо мной в дождь осколков. Я едва успел отпрыгнуть, но один из осколков рассек щеку. Теплая кровь скользнула по подбородку.
Вот же гадство — пробил-таки мою потрепанную Кольчугу Души. Надо бы её усилить, пока есть секунда свободного времени.
— Беги, пока можешь, — проскрипел отец Корней.
— Не научился, — одним движением вытер кровь и бросился вперёд.
В тот же миг стартовал со своего места и воевода.
Наши клинки сверкнули — один в шею, другой в живот. Но кора на теле патриарха сомкнулась, как доспех. Лезвия вонзились всего на пару сантиметров.
Отец Корней взмахнул рукой.
Из-под земли вырвался шипастый стебель, ударивший воеводу в грудь. Тот отлетел, сбив дыхание. Однако, тут же по-кошачьи изогнулся, приземлившись на одно колено.
— Ты крепок, деревяшка из села Кукуева, — проворчал он, — Но я валил деревья и потолще.
Он рванулся вперёд, меч снова свистнул в воздухе. Отец Корней попытался снова вызвать своё любимое оружие, но я тем временем вскочил на спину патриарху, вонзая кинжал в щель между пластинами коры.
Тут же со стороны княжича прилетела огненная сфера. Она ударила в грудь монстра, откидывая его назад.
Отец Корней застонал. Его тело затряслось, и вдруг…
Взрыв!
Из груди патриарха вырвались десятки острых ветвей, пронзая всё вокруг. Одна из них устремилась воеводе в живот, другая зацепила меня за плечо. Кольчуга Души вытерпела этот удар, но я не мог ручаться, что следующий не пробьёт её насквозь. Вызвал сущности ловцов для усиления магии.
Быстрее, ещё быстрее…
Я призвал с неба молнию! Под ногами патриарха возник скользкий песок, который тут же вспыхнул пламенем. Отпрыгнуть и что-либо сделать патриарх не мог, скованный возникшими путами. Все три основные удара соединил в один и…
С криком подскочил воевода, его меч опустился точно на темя патриарха. Получеловек-полурастение скрипнул, когда его тело оказалось до половины рассечено острым мечом.
Как будто колоду колуном шарахнул…
— Я иду к вам, дочери мои, — прошелестело в воздухе, а в следующий миг патриарх рассыпался обугленной стружкой.
Медленно начали втягиваться под камни вылезшие корни. Только их скрип нарушал неожиданно упавшую тишину.
— Можно я своим расскажу, что это я победил монстра? — раздался голос княжича, про которого мы почти забыли.
— Да пожалуйста. А я скажу, что только трупы складывал в поленницу, — хмыкнул воевода в ответ. — И лично дам тому в зубы, кто не поверит!
Глава 17
— И потом наш грозный княжич произнёс: «Не ступать ноге вражеской по земле русской! Не плакать горько сиротинушкам обездоленным! Не стенать вдовушкам по мужьям и не убиваться старикам по сыновьям! А кто к нам с мечом придет, тому мы этот меч в одно место и засунем!» Сказал так и отсек сотую патриаршую голову! — на ужине воеводу несло не по-детски.