Похоже, что сарказма в голосе он не уловил. Или сделал вид, что не уловил? Проглотил и не поморщился. Под дурачка закосил. Ведь знает же, курилка, что я сейчас в Рязани, в городе, который не покорился татарве! А его сын вообще не на родине, защищает государственные пределы, а умчался куда подальше, чтобы переждать и вернуться, когда всё закончится и устаканится.
Сучье семя!
Но надо было выслушать этого человека, всё-таки он один из тех, с кем приходится считаться!
Эх, как же порой жизнь самовольна — существовать приходится не с теми, с кем хочется, а с теми, кто пробился наверх. И зачастую наверх пробиваются вовсе не те, кто смел, силен, отважен, а тот, кто хитер, уворотлив и продажен.
— Петр Иванович, я несказанно рад за вашего сына, но чем я могу помочь вам? — ответил я весьма вежливо.
— Я беспокою вас по важному вопросу… — проговорил боярин. — Видите ли в чём дело… Вы уже слышали, что сейчас трон заняла вдовствующая царица Елена Васильевна Глинская?
Вопрос с подвохом. Скажи я, что не слышал, то сразу же оценится уровень моей осведомлённости. От этого начнутся танцы со звездами — повезет или не повезёт? И тогда будет предложено гораздо меньше.
Но если скажу, что разговаривал с царицей, то вообще не будет ничего предложено. Тогда боярин извинится, скажет пару ничего не значащих вежливых фраз и отключится. Я же не получу информацию о том, что затевается за спинкой трона.
Надо провести свою игру. Пусть хотя бы слегка откроется. Да и какой-никакой союзник в царском дворце пригодится. Мы с его сыном хоть и на ножах, но это с сыном, а интересы отца могут быть превыше интересов сына.
— Да, слышал. Весьма обеспокоен здоровьем брата, — сказал я аккуратно. — Надеюсь, что вскоре Владимир Васильевич выздоровеет и снова займёт своё место.
— Как раз об этом я и хотел поговорить. Видите ли в чём дело… Владимир Васильевич очень сильно болен. Его возврат на трон находится под очень большим вопросом. И как раз поэтому возникает обеспокоенность будущим России. Всё-таки, как ни крути, а Елена Васильевна вышла из литовской знати. А у нас сейчас с Литвой очень непростые отношения. И если Владимир Васильевич не вернётся на трон, то среди народа могут появиться очень большие волнения. А вы сами понимаете, что сейчас нам только гражданской войны не хватало для полного счастья…
Сказано это было таким доверительным тоном, что я сразу почуял подвох. Определённо, боярин действует в своих интересах, планируя использовать меня как марионетку в борьбе за власть.
А может это ловушка? Может его подговорила Елена Васильевна, чтобы проверить мою лояльность? И как раз сейчас во время разговора фиксируется моё настроение, определяются колебательные моменты?
— Я понимаю, что сейчас нам не нужна гражданская война, — проговорил я твердо. — И больше чем уверен, что у Елены Васильевны хватит влияния и власти, чтобы не допустить этого. А если ей понадобится помощь в этом вопросе, то она всегда может рассчитывать на меня!
— Да, но…
— Вы хотите что-то добавить, Петр Иванович? — теперь уже пришла моя очередь говорить доверительным тоном. — Что-то существенное и весьма необычное?
Он закашлялся в ответ. Что-то пискнул, а потом проговорил:
— Нет-нет, что вы, Иван Васильевич. Я только хотел узнать ваше мнение по поводу сложившейся ситуации. Уверяю вас, что род Шуйских всегда был верен трону! На том стоим и стоять извечно будем!
— Я рад, что слышу такие слова. Надеюсь, что ваш вопрос оказался удовлетворён?
— В полной мере, Иван Васильевич. Всего хорошего. Надеюсь, что вскоре мы встретимся за общим столом в царском зале и поднимем здравицу за ваше здоровье! Вы очень храбро сражались и показали себя невероятно умелым воином. Эх, если бы Ванька был хотя бы отчасти похож на вас! Всего доброго, Иван Васильевич. Всего хорошего!
— До свидания, Пётр Иванович, — проговорил я в ответ.
Стоило телефону замолчать, как тут же на экране возник новый номер. Конечно же я не мог отказать неизвестному абоненту в разговоре со мной.
— Слушаю, — проговорил я выжидательно.
В телефоне раздался подобострастный голос:
— Государь-царевич… прошу прощения за утренний звонок. Это вас беспокоит Данила Николаевич Романов. Я бы никогда не посмел тревожить ваши думы, но дело есть — важное, судьбоносное.
Хм, новое действующее лицо. А этому чего понадобилось?
— Говорите, Данила Николаевич. Вы не из тех, кто звонит без причины.
— Воля ваша, царевич, но… мысли у меня возникли тяжелые. За Русь тяготею, не просто абы что… Вам разве не тяжко видеть, как бояре правят, а вы — словно тень при престоле? И Владимир Васильевич сейчас заболел так, что вряд ли выкарабкается… А уж что касается бояр, то… Шуйские, Бельские — все делят власть, а кровь великих князей Московских — в вас! И при всём уважении, но Елена Васильевна…