— Для меня великая честь стать во главе таких мудрых и храбрых людей! — произнёс он, а его голос чуть дрогнул, словно молодой княжич пытался справиться с эмоциями. — Со своей стороны клянусь защищать вас и сделаю всё, чтобы рязанцы никогда не пожалели о своём решении!
— Веди нас, молодой князь! — проговорил воевода Хабар. — За тебя татарам глаз на жопу натянем и моргать заставим!
— Головы сложим, а себя в обиду не дадим!
— Пусть будет так, как ты решишь, княжич!
— Если что надо — только скажи!
Княжич посмотрел на меня, я кивнул в ответ и подошел ближе. Обнял его и сказал:
— Поздравляю от души. Признание по роду могут сделать отец с матерью, а вот признание народа — это дается свыше! Прими поздравления от всех нас, а уж отпразднуем тогда, когда татар от рязанских стен отгоним. Сейчас же надо решить, что и как сделать, чтобы пленных побольше вызволить! Бояре, теперь у вас есть вопросы относительно цены?
На меня сумрачно взглянули из-под мохнатых бровей. Было видно, что в людях боролись жадность и справедливость. Ведь и они могли оказаться на месте пленников, и их тоже могут предложить выкупить. А если сейчас зажать деньги, то при падении Рязани всё равно отнимут, а так хотя бы больше людей будет, авось и отобьются воины…
Мужчины совещались всего лишь минуту, после этого глава над боярами Тарас Григорьевич Пеньской произнес:
— Мы готовы раскошелиться. Сколько нужно, столько и дадим. Только сперва позвольте хотя бы поторговаться, чтобы не просто так татарам всё вывалить?
— Ну, торговля — это дело купцов. Думаю, что вы сможете договориться об этом, — хмыкнул я в ответ. — А вот для воевод и ведарей у меня есть одно предложение…
— Какое предложение? — качнул головой Кирилл Иванович. — Важное или как?
— А у царевича других и не бывает, — важно ответил за меня Ермак.
— Что же, тогда скажите своё предложение, Иван Васильевич, — проговорил молодой князь.
— Я скажу его после переговоров с Дивеем, а то если что пойдёт не так, то и моё предложение будет совсем ни к чему, — пожал я плечами.
— Тогда звоним мурзе? — посмотрел на меня воевода.
— Это воля княжича, ведь только его звонка ждёт Дивей, — кивнул я в ответ.
После таких слов отступать княжичу было некуда — он только что был возведён главой Рязани. А если захочет дать заднюю, то такую трещину в своём амплуа заимеет, что не скоро расчихается.
Оно и верно — надо ковать железо, пока оно горячо. Потом можно будет сто раз подумать, прикинуть и взвесить, как оно было бы правильно, но пока что надо действовать. И действовать жёстко!
Княжич вздохнул, перекрестился и нажал на номер. На экране возник номер, раздались гудки, а после на экране возникло круглое татарское лицо.
По всей видимости этот одетый в богатый халат татарин и был Дивей-мурза. Он лежал чуть в отдалении от камеры на расшитых подушках и неторопливо потягивал белую жидкость из пиалы. Как только сделал глоток, татарин лениво проговорил:
— Ну что, княже? Звонишь торговаться за своих пленных? Али будешь, как купец твой, слёзы лить да клянчить скидку?
Кирилл Иванович стиснул зубы. Дивей-мурза словно прочитал наши мысли. И про пленных, и про купцов. Хитрый, собака…
— Я звоню не клянчить, мурза. Я с предложением выкупить народ русский. Назови цену.
Дивей усмехнулся и отставил в сторону пиалу.
— Цену? Да ты сам знаешь, что хороший товар дёшево не отдают. У меня ваши люди — молодые, крепкие. Бабы — плодовитые. Дети — податливые, из них рабов отличных сделаем. Зачем мне их отдавать?
Князь стащил с пальца кольцо с кроваво-красным рубином:
— Вот золото с камнем. И я ещё золота дам, когда отведешь пленных к стенам города.
Дивей чуть подался вперёд, словно пытался рассмотреть на расстоянии кольцо:
— Это за сколько? За десяток? За два? У меня ваших пленников сотни, князь. Ты что, думаешь, мы за гроши торгуем?
Голос князя чуть дрогнул:
— Я предлагаю справедливый выкуп. Большего у Рязани нет.
На наших глазах Дивей-мурза расплылся в улыбке:
— Разве это справедливо? Мы людей везли в комфорте, в тепле и сытости. Сами недоедали, а русским всё отдавали, а теперь ты хочешь получить всех по цене воробушка?
Кирилл Иванович вздохнул, чуть задержал дыхание, а потом выдохнул. Улыбнулся в ответ:
— Мы с тобой не купцы, Дивей-мурза. Пусть о цене выкупа вон, люди торговые договариваются. Ты же не прочь заработать?
— Я не прочь! А также не прочь и дань забрать, — рожа татарина ещё больше расплылась в улыбке. — По царскому распоряжению теперь татарскому войску надо дань платить.