— Тогда он решил зайти через дочку, — кивнул я. — Бизнес, ничего больше?
— Всё так, — поджала губы девушка. — Зятю отец не смог отказать и дал требуемые деньги. А после… После он пригласил меня на романтическое свидание в ресторан. Там мы ели вкусную пищу, пили терпкое вино, от которого меня почему-то начало клонить в сон. Очнулась я на каком-то большом складе, где было очень много обнаженных мужчин в масках козла. Я была распята на холодном алтаре, голая и беспомощная. Мои мама и папа висели в десятке метров на распятиях. Избитые, измученные, они смотрели, как первым моим мужчиной стал он… Я кричала, плакала, умоляла, но… всё тщетно. Их было много. Чужие руки, чужие рты, чужие смешки. Я очень громко кричала, но мой голос тонул в хриплых голосах. Потом были другие, а он смотрел и смеялся. На третьем десятке он перерезал горло моим родителям, чтобы оживить меня. «Чтобы невестушка начала двигаться! А то слишком притихла!» — как сказал он своим друзьям. И в тот момент, когда глаза родителей потухли, я услышала в ушах тихий голос…
— Бездна сделала предложение, от которого нельзя отказаться? — хмыкнул я, уже зная ответ.
— Да. От такого предложения отказываться нельзя. И я согласилась. Неожиданно оказалось, что я могу повелевать водой. Клинки из воды разрезали мне путы на руках и ногах. Я ощутила невероятный прилив сил. В моих руках оказалась ТАКАЯ сила, что я всего лишь хлопнула в ладоши и голова одного из тех, кто был в маске, разлетелась спелой дыней!
— Потом ты справилась с остальными?
— Потом я справилась с остальными… Самые понятливые пытались убежать, но неожиданно выходы оказались заблокированы водяной преградой. Кто-то пытался сопротивляться, но как сопротивляться с перерезанными сухожилиями? Они были в моей власти! Все те, кто смотрел, как меня уничтожают, потеряли свои глаза. Тыкались, как слепые котята, а я убивала их один за другим, — глаза девушки мечтательно закатились. — И никому не было прощения. Вот он умер последним. Он занял место моего отца на кресте и сдох от невероятной боли. А я… Я стояла и смеялась ему в лицо, когда он дёргался в судорогах.
— И так ты стала рабой Бездны, — заключил я повествование.
— Я стала слугой той, кто делает этот мир справедливее, — улыбнулась девушка в ответ. — Каждый получает по своим заслугам!
— Но есть те, кто ни в чём невиноват. Бездна же забирает всех без разбора!
— «Невинный» виноват в том, что не остановил виноватого! Каждый из нас видел дурное дело и отводил глаза, делая вид, что ничего не происходит. И каждый повинен в грехах чужого. Невиновных нет!
— Зря ты так, — буркнул я. — Во всех мирах добро побеждает зло. Рано или поздно, но побеждает.
— Что же тогда люди не помнят других добрых людей, но всегда вспоминают злых? Значит, злым быть выгоднее, чтобы его помнили! Значит, зло всегда будет преобладать над добром.
— Злых помнят, чтобы не стать такими же! — помотал я головой. — Чтобы не совершать ошибок и не ходить по той же тонкой дорожке!
— Да? А мне кажется, что всё это только в головах людей. Что зло всегда оценивается по тому критерию, который сейчас важен для власть держащих. Что если ты убьёшь человека, которого назвали врагом, то сделаешь доброе дело. А через какое-то время тот народ, который родил человека, назовут дружеским и что? Человека уже не вернуть, значит, ты сделал зло? Значит, не ты определяешь, что добро, а что зло? Это делают те, кто сверху, а ты всего лишь мелкая пыль, которую могут сдуть в любом направлении!
— В наших руках творить добро или зло. И не важно, какое ты себе выберешь оправдание — зло всегда остается злом. Какое бы имя ты ему ни дала! — помотал я головой.
— Ну что же, меня предупреждали, что ты упрям, ведарь, — улыбнулась девушка. — И что проще тебя убить, чем переубедить…
— Вообще-то меня и убить не так-то просто, — буркнул я в ответ.
— А это мы сейчас увидим, — девушка взмахнула рукой и в тот же миг распалась морскими брызгами.
Там, где она только что стояла, темнело пятно на песке. И даже следов ножек не видно…
Только резанул по ушам испуганный крик мартышек, которые всё это время наблюдали за двуногими незнакомцами, нарушившими их покой. Мартышки рванули внутрь джунглей, дико вереща.
Около полусотни птиц взмыли в небо и устремились прочь. Подальше от того, что вскоре должно было начаться.
— Ты готов? — спросил Тычимба.
— К этому никогда нельзя быть готовым, — буркнул я, оглядываясь по сторонам. — Но в целом, да, готов.