Когда же вынырнул в нескольких десятках шагов, то услышал крик Патриарха:
— Так нечестно! Так нельзя! Дерись как мужчина!
— Ты хочешь сказать, чтобы я сдох, как мужчина? — ухмыльнулся я в ответ. — А не пошла бы ты обратно в морскую гладь? Скольких ты убила, тварь?
— Тысячи, может быть около сотни тысяч, — пожала она плечами. — И никто не нападал со спины! Все дрались как мужчины!
— Поэтому и погибали. Ведь ты же не женщина! Ты тварь Бездны! Ты послушная раба, жалкая собачка, которая за подачку выбрала исполнение указаний!
— Не тебе судить, ведарь!
— Именно мне! Я всегда боролся с такими, как ты! И всегда побеждал. Так будет и на этот раз!
— Думаешь? — ехидно спросила она. — А мне кажется, что ты ошибаешься!
За её спиной плеснула очередная волна. Из пены вынырнули мечи, около сотни. Острые лезвия хищно нацелились в мою сторону. Если метнёт, то выстоять будет трудно.
— Тебе только кажется, тварь Бездны. И я тебе сейчас это докажу!
Метнуть она не смогла. С небес сорвались молнии, которые устремились к стоящей девушке. Я ещё успел увидеть, как она улыбнулась — молния ей была не по чём. Она уже хотела распасться, как раньше водой, чтобы электрический разряд прошел насквозь и ушёл в песок, но…
Молния ударила точно в пятую точку. Точно туда, куда совсем недавно ударил я! Причем не просто ударил, а ещё с монеткой на ладошке!
Ну да, прилепил на попку красотки пятачок, а что? Она просто хотела выиграть, а мне её выигрыш вообще никуда не впёрся! Поэтому и пришлось импровизировать на ходу!
Молнии ударили в ставшее наполовину прозрачным тело девушки. Электронные разряды притянулись к монетке, парализуя не потерявшие эластичность мышцы. Патриарх затряслась словно в эпилептическом припадке. Рухнула вниз, широко распахнув рот и скребя ногтями по песку. Мечи из пены тоже рухнули в волну, растворяясь без остатка.
Приходить в себя и снова поднимать упавшие мечи давать ей никто не собирался, поэтому дальнейшее уничтожение Патриарха было делом техники.
Я не стал вырезать глаза или издеваться над проигравшей. Она выбрала свою судьбу в тот момент, когда ей было невероятно плохо. Она отомстила, а что до меня…
Я сделал своё дело быстро и безболезненно, подарив ей лёгкую смерть. Девушка даже умерла с улыбкой, словно поблагодарив меня за подобное деяние. Испустила последний вдох и растаяла, словно роса под жарким солнцем.
Тут же на берегу возник поблёскивающий Омут. Он был всего в нескольких шагах. Я оглянулся на море — оно было спокойным и умиротворяющим. По небу пролетела чайка, крикнула, глядя на меня, как будто поздравила с победой. Я махнул рукой в ответ и направился к Омуту.
— Отличная битва, господин, — раздался голос Тычимбы. — Вы растёте с каждым убитым Патриархом…
— Эх, рано или поздно, но они станут воспринимать меня серьёзно, а не с высоты своего высокомерия. Вот тогда мне придется туго, — кивнул я в ответ. — Ладно, двигаем к нашим. Наверное, уже заждались…
Глава 25
Когда я вынырнул из Омута, то на меня уставились ошалевшие глаза моих подручных. Все находились в комнате, никто не расходился, но степень удивления чётко читалась на суровых лицах.
— Иван Васильевич, вы что, по-маленькому отбегали? — спросил Годунов. — Вы хотя бы предупредили, а то мы не знали, что и думать! Зашли в Омут, в там никого. Пустота и тишина…
— Что с вами? — спросил Ермак. — Вы весь в крови! И одежда вся порезана…
Я оглядел себя. А ведь и точно — на руках, ногах и теле виднелись небольшие порезы. Неужели Патриарх смогла пробить Кольчугу Души? И я ведь ничего не почувствовал!
— Были обстоятельства, — проговорил я, стаскивая куртку.
— Ё-мое, а спина-то, спина! — всплеснул руками Годунов.
— А что не так с моей спиной? — попытался вывернуть голову назад.
— Да как сказать, — буркнул Ермак. — Как будто кошки полгода использовали вместо когтеточки. Такое описание подойдёт?
— Лекаря! — крикнул Годунов в сторону двери. — Срочно лекаря!
Кто-то кинулся со всех ног в коридор. Другие столпились рядом, пытаясь своей аурой воздействовать на странные раны.
Я почувствовал головокружение. Вот так дела… И ведь при Патриархе ничего не было! Неужели её ледяные иглы продырявили меня, да так и остались внутри, закупорив раны. А сейчас растаяли и вот итог?
А заморозка понадобилась для того, чтобы я ничего не почувствовал? Ну ни хрена себе!
Суровая месть… может, поэтому она улыбалась? Она знала, что заберёт врага с собой!
— Что же это за обстоятельства были, Иван Васильевич? — участливо спросил Борис, пока помогал мне присесть.