Вот сейчас все мышцы и раны взвыли от боли. Заморозка спадала. Я чувствовал, как постепенно тело превращается в один сплошной комок боли! Перед глазами начало плыть, предметы теряли очертания.
Пол комнаты ощутимо покачнулся, как будто я был на палубе корабля во время лёгкого шторма. Усилием воли мне удалось себя удержать в горизонтальном положении.
— Имел честь познакомиться с новым Патриархом Бездны, — буркнул я так просто, как будто сообщал, что сходил в магазин за сыром.
— И как? Знакомство прошло успешно? — спросил Ермак.
Знаю, что специально спрашивает, чтобы я глаза не закрывал и не уходил в сторону коридора с далеким светом. Я усмехнулся:
— Ну, я же вернулся…
— Оно и видно, как будто на ежовом семействе целый месяц валялся, — буркнул Годунов. — Вот всегда вы так, Иван Васильевич, влипаете во что-то интересное и всегда без нас…
— Отвали, Бориска, — отмахнулся от ставшего вдруг невероятно огромного Годунова. — И без тебя тошно…
— Где он? — послышался встревоженный знакомый голос. — О господи!
Ну вот, они ещё и Марфу Васильевну позвали… Увидит сейчас меня в таком неприглядном свете и вмиг разлюбит. А я… Я должен выпрямиться! Я не должен показывать слабость…
Почему я лежу на боку? Кто меня положил? Почему пол на меня набрасывается? Что я ему плохого сделал?
В глазах потемнело…
— С ним всё будет хорошо, — сквозь темноту пробился голос Марфы Васильевны. — Только ему нужен покой и отлежаться дня два.
— Да какие два дня, боярышня? У нас татары под стенами, через пару часов начнётся обмен. Они потребуют обратно грамоту, а что мы им на это скажем? Что профукали? И что тогда?
— Но он ещё слаб. Много ран внутренних, которые могут открыться при резком прыжке или каком действии! Ему нельзя драться! Нельзя волноваться! Я вообще поражаюсь, как он до сих пор жив?
Чтобы доказать то, что я ещё вполне жив и, некоторым образом, даже здоров, открыл глаза. Я находился в больничной палате, всё кругом стерильно и чистенько. Подключен к капельнице и заботливо укрыт простынёй.
Марфа Васильевна спорила с Кириллом Ивановичем, стоя неподалёку от моей кровати. Да, они пытались спорить шёпотом, но мой слух гораздо лучше человеческого, поэтому могли даже не стесняться и говорить в полный голос.
— Всё так плохо, Марфа Васильевна? — спросил я.
Со стороны услышал свой голос. Он звучал как-то сипло и натужно. Не вполне нормально.
— Ах, вы очнулись? Однако… — всплеснула она руками и зачем-то бросилась поправлять мне подушку. — Вот так вот будет лучше. Вот так вот!
— Оставьте, всё нормально. Кирилл Иванович, как обстановка? — спросил я княжича. — Что с татарами? Не удалась вот наша вылазка…
— Как раз благодаря вашей вылазке астраханцы всполошились. Им ведь прилетело грозное письмо от крымского хана с угрозами в наказании того, что они совершали. Астраханцам стало совестно получать незаслуженных люлей, поэтому они решили сами прийти и заслужить. А что? Вы показали слабость сильной Орды, и кто откажется в этот миг укусить пошатнувшегося колосса? — с улыбкой проговорил княжич.
— Ага, значит, мы всё-таки свели двух заклятых друзей, — растянул я губы в улыбке. — Уже хорошо. Это значит, что сейчас Дивей-мурза с войском почувствует себя крайне неуютно — ему бы поспешать домой, а он завяз возле Рязани…
— Завяз ли? — с сомнением в голосе спросил княжич. — Если он сейчас направит на нас всю свою орду плюс ещё страшилищ Бездны, то Рязань может не выстоять!
— Нам бы денёк простоять, да ночь продержаться, — подмигнул я в ответ. — Не бздите, Кирилл Иванович, всё будет в шоколаде!
— Как бы нас в чём-то похожем на шоколад не оставили, — буркнул тот в ответ.
— А вот это вообще отставить. Вы — лидер! Вы тот, за кем будут идти люди. Вам не положено сомневаться в себе. Только победа и точка! Тем более, что с вами царевич, которому всё ни по чём, — улыбнулся в ответ ободряюще и попытался встать.
— Не дам! — тут же легла на плечо рука Марфы Васильевны. — Вам нельзя вставать! Иван Васильевич, внутренние раны ещё не успели зажить, они могут…
— Марфа Васильевна, скажите только честно — важные органы задеты? — спросил я со всей прямотой.
Она посмотрела на меня, вздохнула и произнесла:
— Нет, важные органы не задеты. Каким-то чудом ни один орган не оказался поражён. Как будто ваш противник вовсе не хотел вашей смерти, но… Не мог вас не ранить.
Не могла меня не ранить… Не хотела моей смерти… Как-то это всё странно. Уже который Патриарх не доводит дело до конца. И если они все могли меня убить, а также разметать по закоулочкам всех спутников, то почему этого не сделали? Почему тянули до последнего, а после умирали? Отдавали свои способности и…