— Ребята, в защиту! — прокричал своим помощника.
Два василиска тут же начали работать мощными смерчами, разбрасывая монстров вокруг.
— Вы! — крикнул я, схватив Марфу Васильевну за плечи. — Почему вы тут? Вы должны быть в арьергарде!
— Я не могла оставаться в стороне! Я… Я не хочу вас потерять! — крикнула в ответ боярышня.
— Но ведь…
— Никаких возражений, Иван Васильевич! Я не могу оставаться в стороне, пока вы бьётесь за наше будущее!
За наше будущее!
Это было сказано с такой эмоциональностью, что даже двусмысленность прошла стороной. Это было сказано про наше будущее, и оно…
Сверху упал горгул и мне пришлось отвлечься на пятнадцать секунд, чтобы утихомирить дерзкую тварь. Марфа Васильевна помогла в этом нелёгком деле, сковав лапы монстра ледяными оковами. За это отлетевшая башка горгула уставилась на неё укоризненным взглядом.
— И всё равно, вы должны быть позади! — упрямо заявил я.
— Я не буду позади! Я чувствую, что моё место рядом с вами! — выкрикнула она, отражая плевок болотной твари.
— Тогда… Раз так… Да сдохни ты наконец! — я сумел-таки отсечь три когтистых лапы прорвавшемуся утырку, а после насадил на клинок. — Тогда… Выходите за меня замуж?
— Я… Я согласна! — выкрикнула Марфа Васильевна, отбивая очередную атаку со стороны монстров.
— Вон оно как! — пробасил здоровенный ведарь, бьющийся чуть в стороне. — Прям романтика посреди боя… А я могу вас повенчать! А чо? У меня такое есть!
— А вы кто? — я поймал излишне юркого клыкохвата за шиворот и выбросил за круг, образованный василисками.
— Отец Порфирий. Из области я, с деревеньки Заболотово. Вот, прибыл на помощь, — пробасил ведарь в ответ.
— А что? Можем ведь и не успеть, — я взглянул в сторону бредущих огромных монстров. — Давайте, отец Порфирий. У вас там случайно ещё рояля в кустах не завалялось?
— Нет, рояля нет. Да и хоругви тоже нет. Могу обвенчать только по-походному… — ответил ведарь.
— Марфа Васильевна, вы как?
— Я согласна! — выкрикнула она, посылая тучу ледяных осколков навстречу пролетевшему горгулу.
Крылатую тварь просто смело в сторону, где его подхватил Серый и во мгновение ока разорвал на клочки.
Дымчатое марево над полем боя слегка рассеялось, будто сама небесная канцелярия выделила пятнадцать минут на торжественное мероприятие. Между трупами упырей и воронками от заклятий мы встали и взяли друг друга за руку.
Я невольно то и дело оглядывался. Мой взгляд метался между невестой и очередным набегающим отрядом троглодитов — классическая дилемма «целовать или рубить».
Марфа Васильевна поправляла шапку, сбитую порывом ветра от пролетающего мимо огненного беса.
А в пяти шагах от нас ведарь Порфирий, откашлялся и начал говорить, попутно отбиваясь посохом от назойливого мохнатого кадавра:
— Господи, благослови рабов своих… (тук! — прилетело по зубам зеленого мутанта с огромной пастью). Нет, надо покороче, а то не успею… Имеешь ли ты, Иван Васильевич из рода Рюриковичей, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жену эту Марфу Васильевну из рода Собакиных, которую здесь пред собою видишь?
— Да! — ответил я, выпуская огненную сферу в высоко подпрыгнувшего камнееда.
— Не давал ли обещания иной невесте?
— Никак нет, отче! — гаркнул я, отбиваясь от упавшего монстра.
— Имеешь ли ты… зараза окаянная! Да чтобы вы сдохли! — взревел ведарь, отбиваясь от трех клыкохватов. — Имеешь ли ты, Марфа Васильевна из рода Собакиных, намерение доброе и непринужденное и твердую мысль взять себе в мужья этого Ивана Васильевича из рода Рюриковичей, которого здесь пред собою видишь?
— Имею, отче! — крикнула Марфа Васильевна, отражая нападение очередной горгулы.
Видя, чем мы занимаемся, к нам ближе подтянулись ведари, чтобы дать хотя бы пару секунд передышки. Но сверху всё равно прилетали твари, которым хотелось поживиться человечинкой.
— Не давала ли обещания иному жениху? — спросил отец Порфирий.
— Не давала, отче! — крикнула в ответ Марфа Васильевна.
— Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа, ныне и всегда, и во веки веков! Отец наш небесный, благослови союз сей (херак! в морду гаргулье подкованной пяткой) во веки веков!
— Аминь! — хором гаркнули окружающие нас ведари.
От резкого ора даже монстры отступили.
— Целуй же невесту, жених! — выкрикнул отец Порфирий. — Потом можешь и не успеть.
— Горько!
Без костюмов, без торжественных речей и выступлений… — но кому сейчас до таких мелочей? Когда хором гремит «Горько!» не от родни, а от толпы соратников, когда вместо лепестков с неба сыплется пепел сожжённых горгулов — вот это по-настоящему незабываемая свадьба.