Что-то мне это напомнило. Что-то очень нехорошее. Дурное…
— Я принимаю твой вызов, княжик… Но не жди пощады. Ты всего лишь… развлечение.
Княжич не дрогнул. Он вышел за ворота, и его меч чуть поблескивал в лучах уходящего солнца. Я сразу угадал плёнку водяной магии. Она была едва заметна, но когда настанет время
— Не надо, Кирилл Иванович, — покачал я головой.
— Иван Васильевич, я не вижу другого выхода, — вздохнул княжич. — Хоть задержу его на время, а там… Всё равно не смогу видеть гибель своего народа. Вы правильно говорили, что правитель в первую очередь должен заботиться о своих людях, а уже потом о себе…
— Но у вас разные весовые категории. Вы по сравнению с ним, как собачка рядом с медведем.
— Что же, Давид как-то победил Голиафа, вот и мне надо брать пример с воина древности, — подмигнул он в ответ.
— Княжик! Возьми с собой секунданта! — прогремел голос. — Пусть всё будет по-честному! Жизнь я ему гарантирую!
— Я пойду с вами! — тут же воскликнул воевода Хабар.
— Нет, вы нужны в Рязани, — покачал я головой. — В случае чего — вам принимать командование на себя. Я пойду с Кириллом Ивановичем!
— Но как же… — Марфа Васильевна растерянно посмотрела на воеводу.
— Эх, Марфуша! Нам ли быть в печали? — подмигнул я в ответ. — Тем более, что мурза обещал секунданту жизнь. Я вообще ничем не рискую!
— Я тоже буду рад, если Иван Васильевич окажется рядом, — проговорил княжич.
— Вот и порешали! Пошли, Кирилл Иванович? — улыбнулся я ободрительно.
— А вам не трудно? Вы же после боя…
— Ничего, — отмахнулся я. — У меня ещё есть немного сущностей, так что они поддержат в трудную минуту.
— Тогда позвольте хотя бы вас подвезти! — раздался весёлый крик и за ворота выехал мотоцикл «Урал» с люлькой.
За рулём сидел щерящийся во все тридцать три зуба Ермак.
— А почему бы и нет? — пожал я плечами и полез на заднее сиденье. — Кирилл Иванович, падайте в люльку, там удобнее!
Княжич слабо улыбнулся и в два прыжка оказался внутри люльки. Залетел лихо, как будто тренировался всю жизнь.
Ермак поддал газа, и мы помчались по полю, объезжая трупы монстров и особо глубокие выбоины. Остановились в десятке метров от машины мурзы. Оттуда первым вышел тот самый лысый шаман, которого мы видели раньше. Он поклонился нам и хлопнул в ладоши.
В тот же миг земля задрожала. Куски дохлых монстров поднялись в воздух и воздушными завихрениями их начало вышвыривать прочь, освобождая поле для боя.
Мы молча смотрели, как мертвая плоть разлетается в стороны, словно осенние листья под порывом урагана.
— Ну и ну, — помотал головой Ермак. — Прямо как дворник перед парадом старается.
Из задней двери машины вылез мурза. Вылез сам, хотя с его габаритами это было затруднительно.
— Княжич! Всё-таки решил паиграть в мужчину? Давай, паиграем! — прорычал мурза, одетый в богатого вида кольчугу.
— Мурза! Я напоминаю, о чем мы договорились! Если ты выиграешь, то Рязань тебе всё даст, что спрашивал, но если проиграешь…
— Да-да-да! Тагда мои нукеры уйдут! Но ты никагда не пабидишь! — широко улыбнулся татарин, отчего его лицо стало похоже на треснутую тарелку.
— А почему ты то с акцентом говоришь, то без акцента чешешь? — ухмыльнулся Ермак. — Забываешь, что можешь нормально говорить и подчеркиваешь, что русский не твой родной?
— Ты секундант? — кинул на него презрительный взгляд мурза.
— Я извозчик, — пожал плечами Ермак.
— Я обищал жизнь толька сикунданту! Ты мне не нужен!
Мурза взмахнул рукой и с кончиков пальцев сорвались пять огненных шариков. Они метнулись к Ермаку, но расплылись по моему подставленному щиту.
— У вас есть противник, мурза, а это всего лишь наш перевозчик! — покачал я головой. — Мы же не взрываем вашу машину — надо же секунданту добираться обратно и везти ответ войскам.
— Грозный царь? Ты хороший воин, — пробурчал в ответ мурза. — Ладна, я сигодня добрый! Пусть этот стервец будет живой!
— Вот уж удружил, его мурзейшество, — хмыкнул Ермак.
— Подожди нас вне поля, — одернул я его. — И лучше помолчи, а то новые шарики могу и не поймать.
— Всё понял, раскаялся и смолк, — тут же подхватился Ермак.
В это время ко мне подошел тот самый лысый шаман.
— Я наслаждался видом вашей битвы, царевич, — проговорил он. — Если бы только получилось перетянуть вас на свою сторону…
— Не получится, — покачал я головой. — Я Родину люблю. Мне чужого не нужно, но и своего не отдам. А если кто чужой придёт, то и у него кусок могу отхватить, чтобы неповадно было.