Впервые я увидел, как князь Владимир улыбнулся. Его голос смягчился, стал почти отеческим.
— М-да, племянник, твоя матушка действительно была права. Раньше ты был мал и слаб. Но теперь другое дело. Ты вырос, окреп, показал свою силу, мудрость и храбрость перед врагами. Теперь настало твоё время стать настоящим правителем, наследником великого дела отца твоего Василия.
— Ты уходишь от ответа, княже… Или пытаешься перевести тему разговора?
— Как раз по теме разговора и веду беседу. Пойми правильно: сама земля Русская велика, и каждому князю своя доля дана. Каждый смотрит на свою часть и хочет охранить её. Твоя задача — сохранить единство страны, а не делить её снова между родичами. И решение вопроса с присоединением Рязанского княжества тебе в плюс идёт, царевич. Страшно вспомнить, какой хаос творится, когда власть распадается на части…
Меня вдруг охватило чувство беспокойства. Что-то было не так в словах дяди Андрея Ивановича. Или, возможно, дело было вовсе не в словах, а в чём-то другом?
— Дядя, — сказал я твёрдым голосом, — помнишь старую пословицу наших предков: «У Руси много друзей, но врагов ещё больше». Может, именно поэтому нам нужно держаться вместе? Ведь наши разногласия могут привести страну к краху, к новым смертям и разорению?
Старицкий глубоко вздохнул, опустив голову.
— Иван Васильевич, — произнёс он задумчиво, — жизнь непростая штука. Каждый хочет своё, каждый стремится укрепить собственную позицию. Мне бы хотелось жить спокойно, мирно и богато, но… Матушка твоя вместо того, чтобы усилить дружбу со мной и подарить немного землицы для защиты, поступила ровно наоборот. Обкорнала ближайшего родственника по самое не балуй. И этим самым подтолкнула меня к иным силам, ведь если на своей стороне нет заступника…
— То таковой с охотой найдётся в чужой сторонке, — хмыкнул я в ответ. — Да только вот не тот это заступник, чтобы к нему вообще обращаться стоило!
— Иван Васильевич, племянник, я вижу: русский народ нуждается в сильном руководителе, способном объединить всех, включая бояр и дворян. Без единства страна ослабнет и станет добычей соседей. А уж какой к этому дорожкой прийти — то уже воля Божия. Мне кажется, что есть такой человек, про которого пророчество было сказано. И этот человек сейчас восседает передо мной…
Голос его вновь наполнился энергией.
— И вот, племянник, если ты сможешь доказать свою зрелость, свою способность управлять страной справедливо и мудро, то дай земле покоя и порядка, покажи народу, что твои желания направлены не только на личные выгоды, но и на общее благо всей Руси. Пока что действия твоей матушки и её полюбовничка говорят о другом.
— Ты тоже говоришь о том, чтобы я занял престол. А если я не хочу этого? Если у меня совсем иной путь? Ведь я же другак, а нам до наследства как до Китая раком.
— Первак, вторак, другак… — проговорил Владимир. — Я и сам должен был пойти в церковные служки, но только выбрал для себя иной путь. И на этом пути встала как раз Елена Васильевна, намекает, что закончена моя дорожка и роду Старицких лучше вообще уйти в тень.
— Елена Васильевна намекает? — задал я наводящий вопрос.
— В твоём вопросе скрыт ответ, — вздохнул князь. — Явно это дело рук проходимца Оболенского. Недаром же он столько лет возле царской опочивальни трётся… Не хочу сплетни разносить, но вижу сам — изо рта царицы льётся голос её ухажёра. Он, сукин сын, конкурентов на престол устраняет. И не удивлюсь, если и тот взрыв тоже его рук дело… Как ведь удобно — мать с сыном гибнут и в это время ловят всех сподручных князя Старицкого. На кого тогда подумают?
Мы долго молчали, глядя друг другу в глаза. Наконец я нарушил тишину:
— Значит, дядя, выходит, ты тут ни при чём? Не при делах и не при проблемах? И убить нас твои «Петрушки» вовсе не собирались?
Старицкий встал, лицо его приобрело суровую решимость.
— Я за своих людей в полном ответе. Не убить, но привести живыми. А если не получилось бы, то сразу отступили. Такой был приказ!
— Да? А вот моим ребятам так не показалось. Не один остался лежать на земле, а это были крепкие воины…
— Когда лес рубят, то щепки летят… Я давал указание привести живыми и невредимыми. Просто показать, что у князя Старицкого тоже люди есть. И что эти люди готовы за князя и в огонь войти, и в воду прыгнуть.
— Ох, Андрей Иванович, не стоит отвечать пословицами на такие вопросы. Нас атаковали. И делали это вовсе не для привода живыми. Скорее, атаковали насмерть, чтобы не смогли ничего больше сделать.