— Ты думаешь, древняя магия спасёт тебя? — зашипел двойник, и его голос вдруг расслоился, словно десятки голосов звучали в унисон. — Ты борешься с самой сутью мироздания!
Корни трещали, ломаясь под напором стальных щупалец, но я уже был близко. В последний момент я рванулся вперёд, скользя между переплетёнными металлом и древесиной, и клинок боевого ножа вонзился в грудь двойника.
Тот замер. Поднял на меня взгляд и… улыбнулся. Спустя мгновение его лицо подёрнулось рябью, словно прошла волна по застывшей глади пруда, а потом на меня уставился я сам… Как будто в зеркало на себя уставился — Патриарх скопировал меня до мельчайших волосков над верхней губой!
Вот прямо-таки всего лишь секунда прошла и в тот же миг в храме друг напротив друга застыли два Ивана Васильевича.
Только у одного из них торчала рукоятка боевого ножа в груди…
— Ну что же, прекрасно. С этим обликом я смогу сделать больше, — проговорил противник, оглядывая себя. — Эй, дядюшка, не расстраивайтесь! Всё у вас будет хорошо! Правда, недолго!
Я не успел среагировать на то, что с потолка змеёй свалилась металлическая проволока. Она петлёй обвилась вокруг горла князя и тот с выпученными глазами вознёсся под самый потолок. Явственный хруст позвонков вряд ли с чем можно спутать — моего очередного обманутого Бездной родственника не стало.
— А теперь и с тобой разберёмся, ведарь, — Патриарх вытащил из груди боевой нож.
Рана тут же затянулась ртутной плёнкой, а в следующий миг и она превратилась в одежду. Раны как не бывало. Только в руке Патриарха остался мой боевой нож.
— Нехорошо, Иван Васильевич, — щёлкнул языком мой двойник, крутя мой же нож в пальцах. — Нехорошо боевым оружием так разбрасываться…
Я отпрыгнул назад, нащупывая за поясом резервный клинок. Пусто. Чёрт. Вот почему сегодня оставил его в слободе? Понадеялся на княжескую разумность, а теперь эта самая «разумность» покачивается под потолком и вряд ли в скором времени спустится на землю.
— А может быть так? — двойник лениво поднял вторую руку, в котором за секунду материализовался такой же нож, как был в правой. — А что? Сразимся на ножичках, а? По-пацански? Без всяких вот этих вот выкрутасов? А кто победит — тот заберёт всё! Как тебе такое предложение, царевич?
— Ну что же, я согласен! — всё равно отступать некуда.
Но в тот момент, когда я принял боевую стойку, воздух за спиной вдруг загудел, словно раскалённый металл в кузнечном горне. Тут же перекатом ушёл в сторону. Как раз вовремя — в то место, где я только что стоял, воткнулся здоровенный дворницкий лом. Если бы чуточку помедлил, то мог бы повиснуть, как бабочка на картонке коллекционера.
— По-пацански? — прошипел я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Да ты забыл, с кем говоришь, подделка!
Мои ладони вспыхнули алым пламенем, превратившись в живые факелы. Жар волнами расходился по храму, заставляя металлические конструкции звонко потрескивать от перепада температур.
Двойник фыркнул и улыбнулся.
— Огонь? Серьёзно? — он щёлкнул пальцами, и стены храма застонали, выплёвывая стальные шипы. — Я — сама сталь! Меня не прожечь!
Шипы рванули ко мне со всех сторон. Я скрестил руки перед собой, и пламя вспыхнуло ослепительным шаром. Металл, едва коснувшись огненной сферы, начал плавиться, капая на каменный пол раскалёнными каплями.
— Ты прав, — сквозь зубы процедил я, — сталь не горит. Но она плавится!
С резким выдохом я развёл руки в стороны. Огненная волна покатилась по храму, заставляя двойника отступить. Его лицо — моё лицо — исказилось в гримасе. Он махнул рукой, и из пола взметнулся стальной щит.
— Глупость! — крикнул я, сжимая кулаки. — Ты действительно думаешь, что лист металла остановит пламя?
Огненный смерч с рёвом обрушился на преграду. Металл покраснел, затем побелел, и наконец — рухнул, распавшись на раскалённые брызги. Двойник отпрянул, его одежда начала алеть, разогреваясь находу.
— Нет… — зашипел он, отступая к стене. — Я не могу…
— Можешь, — перебил я, шагая вперёд. Каждый мой шаг оставлял на камне обугленные следы. — Ты можешь сгореть. Как любой металл в горниле.
Вокруг всё начало тлеть. Раскаляющийся двойник попытался атаковать меня своими стальными штучками, но я с лёгкостью увернулся и шарахнул его водой. Тут же волны пара наполнили здание, по спине моментально потекли струйки пота. Но я не отступил. Стоило Патриарху чуточку подостыть, как тут же шарахнул по нему волнами песка, заставляя последний превратиться в огненную ловушку.
Песок становился стеклом, облегал ноги Патриарха, на которого то летел огонь, то лилась вода, как из брандспойта. Когда же в этого урода начали бить молнии, то тут структура металла окончательно потеряла свою твёрдость.