— Ну, про то, что вы слишком плохо о нас думаете, я поторопился сказать, — усмехнулся Годунов и на вытянутой руке покачал стыренный кинжальчик, украшенный драгоценными камнями. — Но и вы поймите нас правильно — кто же такую красоту портить будет? Только уроды какие-то. А мы не такие!
— Тогда докажите это и отпустите нас! — с надеждой в голосе проговорила Сююмбике.
— Увы, не можем, — покачал я головой. — Если вы поедете дальше одни, то кто-то вас может и обидеть. А потом скажут, что Иван Грозный напал на пятую жену хана и убил её. А я, если меня в чём-то обвиняют, предпочитаю быть виновным. Поэтому предлагаю пока побыть нашими гостями, а потом, при удобном случае, мы избавимся от вас. Возможно, даже с небольшой выгодой для вашей персоны.
— Вы — Иван Грозный? — брови старухи взметнулись чуть ли не до небес.
— Ну да… Простите, что не было времени представиться. Это мой сподручный Борис Годунов, а это Ермак Токмак, — во время представления друзья сделали дурашливые поклоны. — Думаю, что даже за казанские стены успели долететь наши имена.
— Вы думаете, что мой муж не будет меня искать? — спросила Сююмбике.
— Думаю, что будет. Вот только искать вас не нужно — вы будете в надёжном месте, в хорошем укрытии. Даже если он направит на вашу… кхм… прелестную головку тучу дронов, то мы всё равно спасём вас от его праведного гнева.
— Какого гнева? — моргнула пятая жена.
— Что вы позволили взять себя в плен и даже не попытались покончить жизнь самоубийством, — пожал я плечами. — Ладно, моё приглашение всё ещё в силе и если вы не поедете с нами сами, то…
— Мы не поедем с вами! — выпрямилась бледная Сююмбике.
Ну вот. Не хотят ехать и хоть ты тресни. Вот как с такими разговаривать? К ним с добром и пытаешься всё объяснить, а они… Прямо в душу плюют подобным отношением.
— Вяжи их, — я махнул рукой. — Посмотрим, как быстро ханский ор доберётся до нашей крепости.
Старуха зашипела что-то по-татарски, но Ермак грубо заткнул ей рот кляпом.
— Ладно, ладно, бабка, потом нараспев всё расскажешь. А пока — в путь! Мы и так долго задержались!
Сююмбике бросила на нас взгляд, полный такой ненависти, что даже под ложечкой зачесалось.
— Вы ещё вспомните этот день, — прошептала она. — Вспомните и пожалеете.
— Обязательно вспомним, — кивнул я. — Особенно когда будем пить за ваше здоровье в нашем лагере. Ну, поехали! А то смеркается уже… И этого красавца с собой берите. Я так понял, что это личный охранник ханши. Пусть будет рядом, в случае чего подтвердит её чистоту и невинность.
— Пятая жена? Какая уж там невинность… — хмыкнул Ермак.
Я промолчал, не желая развивать тему отношений ханской опочивальни.
Глава 14
Чтобы у хана не было соблазна нападать на ещё достраивающийся Свияжск, я решил отправить Сююмбике в Москву. Это и дальше от Казани, да и безопаснее для ханской жены. С хана станется подослать убийц в наш лагерь. Поэтому вечером созвонился с Москвой, поговорил с царицей и женой, а уже на следующий день открыл Омут и в сопровождении верного Годунова и Ермака откомандировал захваченную троицу в столицу.
Стоило нам только появиться на пороге дворцового зала с понуро идущими пленниками, как к ним тут же с радостными криками бросились двое осиротевших татарчат, которых в своё время пожалел Ермак:
— Хатун Сююмбике! Хатун Сююмбике! Вы тоже здесь? Но как?
— Аяз? Тимур? Дети? — вскрикнула старуха, кинувшись обнимать молодых татарчат. — Но как же так? Ведь Сахиб-Гирей сказал, что вас и ваших родителей растерзали русские!
Мы с Ермаком и Годуновым переглянулись. Вот как хан решил показать гибель семьи своего мурзы? Хитро, ничего не скажешь. И от мурзы избавился, и вдобавок ненависть к русским подогрел.
Ну да ничего, на каждую хитрую жопу найдётся…
— Что вы, тётя Ханум, русские нас спасли! — воскликнул старший мальчик, которого звали Тимуром. — Сахиб-Гирей разгневался на нашего отца за сорванное представление и всех нас бросили к шакалам и русским…
— Да, а тут нас леденцами кормят. Мяса дают много, вот только почему-то учиться заставляют, — проговорил младший. — И зачем нам это? И без грамоты можно прожить, только слуг побольше и рабов надо заиметь!
Я усмехнулся, глядя на подобную сцену:
— Мы их специально забрали. Ведь русские же кто? Звери. А звери завсегда едят людей. Они ещё тощие, мелкие, потому и откармливаем, чтобы побольше татарского мясца наросло. А потом на Масленницу зажарим, да и съедим.
— Мне чур уши от Тимура! — тут же подхватил мой чёрный юморок Ермак. — Вон они какие мясистые, как два пельменя!