Продолжая слышать негромкую, манящую мелодию, я быстро двинулся по длинному коридору Кремля. Голос становился отчётливее, будто приближался. Каждые несколько шагов эхо перекатывалось по стенам старинного здания, отражаясь от мраморных плит пола и сводчатых потолков.
Коридор вел дальше, изгибаясь плавно вправо. Сердце забилось быстрее, когда песня зазвучала громче, заполняя пространство таинственным теплом. Лёгкая дымка усталости отступила, уступив место странному ощущению покоя и безопасности, которого я не испытывал с самого детства.
Голос продолжал петь знакомую детскую песню:
— На лужайке спит трава. На деревьях спит листва. Спит осока у реки. Спят сомы и окуньки.
Теперь стало понятно, куда идти. Следуя ритму музыки, я миновал широкий зал с расписными колоннами и спустился по небольшой лестнице вниз. За поворотом оказалась тяжелая деревянная дверь, ведущая в неизвестность.
Странно, почему я никогда раньше её тут не замечал? Может быть на её месте что-то было?
Я наморщил мозг и вспомнил, что на этом самом месте стоял ростовой портрет одного из предков, князя Олега по прозвищу Вещий. А теперь его не было, зато появилась неказистая по сравнению с дворцовым стилем дверь.
Толкнул её рукой, медленно открывая, ожидая увидеть нечто необычное. Вместо роскошных палат открылся освещённый круглый колодец, ведущий вниз по крутой винтовой лестнице.
«Почему колыбельная зовёт туда?» — мелькнула мысль, но любопытство победило.
Медленно спустившись по ступеням, освещённым тусклым светом запыленных ламп, я очутился в подвале Кремля. Тут были свалены разные предметы сломанной мебели, нашелся даже старый рояль. Что-то было упаковано в ящики, а что-то стояло во всей своей древней красоте.
По лодыжке скользнуло что-то холодное, морщинистое. Я инстинктивно отпрыгнул и наткнулся на злобную усмешку крупной крысы. Наша битва взглядов длилась всего мгновение, а потом она порскнула под стоящий старый диван.
Никогда не любил крыс…
Холод пробежал по спине, ощущение одиночества усилилось. Несмотря на прохладный затхлый воздух, пот выступил на лбу. Песня продолжала своё звучание, но теперь она стала тише, приглушённая толщей камней.
Женский голос пел привычные с детства строки:
— Баю-бай крадется дрема, он разносит сны по дому. И к тебе пришел, малыш — ты уже так сладко спишь…
Следуя голосу, я вошёл в дальний угол подвального помещения. В самый тёмный уголок. Стоило мне подойти ближе, как женский голос смолк, а под тусклый свет вышла фигура в плаще. Что-то мне показалось в этой фигуре знакомым. А уж когда раздался голос, то я чуть не охнул. Мужской голос произнес:
— Ну здравствуй, брат, царь-батюшка…
Глава 16
Фигура двинулась навстречу, отбрасывая капюшон назад. Свет упал на лицо, показав худощавое, суровое выражение, глубокие морщины на щеках и скулах. Мужчина стоял напротив, смотря холодно и оценивающе.
— Владимир Васильевич, старший брат? — проговорил я удивлённо, начиная осознавать происходящее.
Передо мной и в самом деле был старший брат, считавшийся погибшим при странных обстоятельствах. Было сообщено, что погиб как раз при подходе татар к Москве, когда возникла паника и общая истерия. Вроде как после того, как он подписал ту самую грамоту, дающую право на сбор дани, которую мы отжали в Рязани у слишком дерзкого мурзы.
— Собственной персоной! Вижу, что не забыл, братишка!
Он ухмылялся, стоя передо мной, изменившийся почти до неузнаваемости. Его образ резко контрастировал с царственной обстановкой дворца несколькими этажами выше. Одетый в грубую джинсу, грязный, заросший бородой почти до ресниц, волосы спутаны и всклокочены. Но глаза горели всё тем же острым блеском.
Следом за ним вышла миловидная девушка и настороженно вонзила в меня внимательный взгляд. Даже под грязной мешковатой одеждой угадывалась ладная фигурка. Что-то в ней было мимолётно знакомое, но вот что именно… Никак не мог вспомнить!
— Ты же вроде как умер? — спросил я, чтобы нарушить молчание.
Владимир пожал плечами и ухмыльнулся:
— Именно так, братец. Кое-кто заставил думать, что я умер или сгинул в неизвестности… Да вот нет, живехонек и здоров, как медведь. Вот только имя у меня нынче другое. Может слышал про Кудеяра?
Кудеяром звали главу банды «Ночные ножи», самой опасной группировки Москвы. Да, впрочем, не только Москвы. С представителями этой банды мне приходилось сталкиваться и в других местах нашей Родины.
Но только Кудеяр был почти городской легендой. Он появился так давно, что ещё мой прадедушка о нём знал. Я так понял, что это даже не кличка, а титул того, кто главенствует над «Ночными ножами». И вот теперь мой старший брат занял это место?