— Итак, зачем пришли вы сюда, уважаемые? Может, хотите выразить покорность или попросить от всего казанского ханства прощения за содеянное? — мягко спросил я, наблюдая за реакцией гостей.
— Мы знаем, ваше величество, что война приносит горе и страдания многим людям, — заговорил мулла, мягким голосом с лёгкой восточной мелодичностью. — Мы хотим предложить перемирие, прекращение войны. Давайте прекратим проливать кровь мирных жителей? Пусть воины вернутся к своим семьям…
Я внимательно слушал его речь, подмечая небольшие изменения в выражениях лиц обоих собеседников. Конечно, понятно, почему они появились именно сейчас. Казанцы поняли, что сопротивляться бессмысленно, и хотят избежать поражения любой ценой. Только доверия к ним никакого нет, особенно после случая с Сахиб-Гиреем.
Раньше тоже просили мира, и мы шли навстречу, верили им, а они… вырезали всех московских ставленников и снова напали. Так что вряд ли на сей раз это прокатит.
— Мир хорош, но только не таким способом, каким предлагаете вы, — ответил я твёрдо. — Кто даст гарантию, что вы исполните условия мира и не нарушите договоренность? Как доказать вашу искренность? У нас русских есть пословица: «Обжегшийся на молоке дует на воду». А я не хочу ни обжигаться, ни дуть.
— Ваше Величество, — вмешался второй посол, поправляя воротник костюма, — позвольте нам показать, что наша инициатива идёт от чистого сердца. Дайте казанцам немного времени, и мы докажем вам наше желание установить прочный мир.
Дать немного времени? Для чего? Чтобы подождать, пока крымский хан развернёт войска и ударит нам в спину? Чтобы пришли на помощь другие союзники? Или что бы сибирское ханство пришло на помощь?
Я заметил, как Годунов и Ермак усмехнулись. Они тоже разгадали небольшую хитрость татар.
— Я с радостью дам вам сколько угодно времени, — улыбнулся я мягко. — Неделю? Две? Может больше? За это время мы возьмём Арск, Тетюши, Зеленодольск. А вы пока доказывайте, доказывайте своё желание… Мы вас торопить не будем.
Посланники переглянулись, явно растерянные неожиданностью ответа. Особенно удивлён был тюменский князь, заметно нервничавший и теребивший полу пиджака.
— Зачем Арск? Зачем Тетюши? — проговорил он, посмотрев на своего товарища.
— Ну, а чего нам зря время терять? Казань мы не тронем… пока! Но вот остальные города ханства возьмём. А чего им просто так стоять? Пусть тоже хлебнут полной ложкой того дерьма, что принесли на русскую землю. Мы всего лишь возвращаем сторицей, — улыбнулся я как можно более миролюбиво.
Думаю, что моя улыбка для этих людей была хуже звериного оскала.
— Ваше Величество, мы предлагаем честные гарантии мирного соглашения, — поспешил заговорить мулла, пытаясь вернуть инициативу разговора. — Мы готовы передать вам заложников высокого ранга, подписать договоры…
Я пристально взглянул на говорящего, отмечая блеск осторожности в его глазах. Захотелось спросить, почему раньше они так долго отказывались признавать главенство Москвы, притворяясь независимыми владетельными землями. Но вспомнил урок прошлого и ограничился сухим вопросом:
— Какие заложники, господин мулла? Ваши дети, жены или лучшие друзья детства? Или предложите, скажем, вашего лучшего боевого коня? А может быть вам передать нам саму Бездну? А что? Или мы мало спрашиваем? Кого вы хотите предложить?
— Высокопоставленные представители знати, обладающие влиянием в нашем обществе, согласились стать гарантом нашего слова! — уверенно заявил посланник, но голос его слегка дрогнул.
Наподобие того мурзы, которого вместе с семьёй бросили на растерзание шакалам? Так это что — русские теперь вместо шакалов? И нам можно бросить кусок мяса?
— Интересно получается, — протянул я, медленно поднимаясь с кресла. — Очень интересно… Значит, вы отдаёте нам лучших представителей вашей элиты, надеясь, что Москва станет мягче относиться к вашим требованиям? Знаете, это звучит неплохо, но давайте рассмотрим альтернативу. Представьте, что завтра утром московские полки войдут в Казань и возьмут всех заложников самостоятельно! Потом начнут забирать богатства города, забирать то, что когда-то вы забрали у русских. Сколько продлится ваша стойкость тогда?
Посланники замолчали, переваривая услышанное. Видно было, что они столкнулись с непростой задачей. Тюменский князь беспокойно ерзал на месте, очевидно колеблясь, какую линию поведения выбрать.
— Есть ещё вариант, господа, — продолжил я, решив сыграть ва-банк. — Возвращайтесь домой и скажите вашему хану, что мы согласны заключить мир, но только на условиях полного подчинения Москве. Никаких компромиссов, никаких уступок. Либо полная капитуляция, либо война до победного конца. Хан может сам зарезаться у всех на глазах и тогда я не стану брать город приступом!