Неужели Бездна решила бросить всю свою силу на сопротивление людям? Неужели она настолько отчаялась, что решила дать последний бой здесь, возле Волги?
Я вызвал на помощь своих василисков. Если уж пришла последняя битва, то надо бить всеми картами, не задерживать козыри в рукавах. Серый и белый взвились в небо, начали плеваться ядом и бить монстров не хуже вертолётов. К тому же они были более мобильными, быстрыми и скоростными. К этим зверюгам так просто не подобраться и горгулы ощутили это на своей шкуре очень скоро.
— Всем-всем-всем! Кто обладает фамильярами — выпускайте их в бой! Братцы, не держите при себе, а то всем придёт хана! — крикнул я в рацию.
То тут, то там начали появляться различного вида животные, бросающиеся в бой за своих владельцев. То боевой слон ухватил одного из волокуш и зашвырнул обратно в Омут, то пантера напрыгнула на клыкастое насекомое и разорвала напополам.
Всё это происходило под яростную стрельбу, взрывы и крики боли…
Василиски кружили в кровавом небе, обдавая тварей едкой желчью. Кожа монстров шипела и пузырилась, но они, словно не чувствуя боли, продолжали лезть вперёд. Серый аспид впился клыками в крыло одной из летающих тварей — та, хрипя, рухнула вниз, увлекая за собой ещё пару таких же.
Но Омут не сдавался.
Из его глубин выползли новые горгулы — на этот раз покрытые блестящей, как ртуть, чешуёй. Яд аспидов скатывался с них, не оставляя и следа.
— Чёрт! — выругался я, видя, как белый василиск отпрянул от очередной твари, тряся обожжённой пастью.
Тем временем по земле уже покатилась новая волна.
Существа, похожие на гигантских слизней, плевались в разные стороны зеленоватой жидкостью. Броня машин дымилась при контакте с ней, а один боец, попав под струю, завыл, схватившись за лицо. Через секунду его кожа побелела и начала сползать, как варёная, обнажая алое мясо.
— Огнемёты! Дайте огнемёты! — заревел Ермак, отрубая топором щупальце, тянувшееся к его ноге.
Но даже пламя не останавливало слизней надолго. Горящие, они продолжали ползти, пока не рассыпались в пепел.
Я пытался воздействовать разного вида магией, доставшейся от Патриархов, но… Если против единиц она действовала эффективно, то вот против множества врагов оказывалась бессильной. Пока я сбивал одного, на его место вставал десяток.
Земля под ногами хлюпала от слизи и крови, воздух пропитался гарью и сладковатым запахом гниющей плоти. Огнемётчики выжигали целые участки, но слизни, словно не понимая, что уже мертвы, продолжали ползти вперёд на обугленных брюхах.
— Перестроиться! Зажать их с флангов! — орал я, но голос тонул в рёве боя.
Василиски, почуяв беду, сбились в пару и принялись выжигать тварей концентрированными струями яда. К ним устремились летающие уроды.
Серый, разозлённый до предела, впился клыками в одного из серебристых горгулов и, взмыв вверх, разорвал его пополам. Ошмётки посыпались вниз, на тупую башку одного из слизней. Тот попытался прыснуть на обидчика, но попал только на своего товарища, пробуравив в боку того дыру. Товарищ не заметил подобного и продолжил ползти, не обращая внимания на вывалившиеся сбоку внутренности.
Мы отступали. Отстреливались, отбивались, но всё же отступали.
По чёрному куполу изредка прокатывались белесые молнии. Казалось, что купол веселился, глядя на нас. Из бездонного Омута вырывались всё новые и новые монстры.
Каждый шаг назад давался кровью. Бойцы падали, сражённые летающими уродами — те впивались в спины когтистыми лапами, вырывая куски мяса вместе с бронежилетами. Земля под ногами хлюпала от кишок разорванных слизней, смешанных с человеческой кровью.
Белый василиск, получив глубокую рану на боку, всё ещё яростно отбивался, выжигая целые сектора перед собой. Но его движения стали медленнее, ядовитые железы почти опустели.
— Прикройте змеев! — хрипло крикнул я, видя, как стая крылатых тварей смыкается вокруг Серого.
Рядом кто-то вскинул ПЗРК. Ракета с воем врезалась в середину стаи, разнеся десяток созданий в клочья. На мгновение показалось, что передышка получена.
Но из Омута уже выкатывалась новая волна — на этот раз что-то среднее между скорпионом и пауком, с блестящим хитиновым панцирем и десятком щупалец вместо ног. Первый же выстрел в него лишь оставил вмятину на броне.
— Бронебойными! Только бронебойными!
Стрельба усилилась, но чудовища не останавливались. Одно из них, получив очередь в «голову», лишь встряхнулось и продолжило движение, из развороченного «лица» вытягиваясь новые щупальца.