- В один не поместимся. Пусть сразу три-четыре шлют.
- Да куда улетать? Три дня отсидимся, пока идёт дегазация. ГИМ наверняка знает способ, как быстро обезвредить заражённую атмосферу. Потом проверят. Если всё в порядке, тут же вернёмся.
- Ладно, как пройдём тоннель и расположимся под куполом, там всё и узнаем.
- Правление нас не бросит. Я вот только удивляюсь, почему главные по сетке не вещают? Дело-то серьёзное.
- Они ликвидируют утечку.
- Кто ликвидирует? Старый Мозель? Да из него уже силикатный песок сыпется.
- Будьте добры, имейте уважение. Разве можно так о председателе?
- О, простите, мадам. Надеюсь, вы не расскажете Правлению о моей бестактности?
- Полагаю, члены Правления разъяснят нам всё на космодроме.
- Помилуйте, когда же это начальники снисходили к простым смертным?
- Но ситуация-то неординарная.
- Можно даже сказать – экстраординарная!
- Ох, чует моё сердце, добром всё это не кончится.
- Не нагнетайте, пожалуйста! Всё под контролем.
Мы с Викой чутко ловили все тротуарные реплики, но сами в разговоры не вступали. Просто молча и целенаправленно продвигались к лаборатории, выбирая наикратчайший путь. Громоздкий Виктор неотступно следовал за нами. На него косились прохожие, но, к счастью, никто не задавал вопросов. Не интересовались, какого чёрта карьерный рудокоп шляется по жилой зоне. И почему на его корпусе свежие вмятины и царапины. Надеюсь, что нашего лакопа-рудокея ничуть не интересовали косые и подозрительные взгляды взволнованной публики. А у нас с Викой были дела поважнее.
- А ты точно знаешь, какие препараты необходимо забрать? – поинтересовался я.
- Мы заранее приготовили кассеты с успокоительным. Микрокапсулы можно выстреливать со значительного расстояния, если каброиды будут проявлять неуправляемую агрессию.
Я почувствовал что-то вроде гордости: моя девушка использует придуманное мною слово в качестве научного термина. Но я не стал заострять на этом внимания, а поинтересовался:
- Они сильные, как думаешь? Эти кабромутанты? Если один на один, я справлюсь?
- Достаточно сильные. Их мускулатура значительно отличается от человеческой. При должной тренировке эти существа смогут проявлять и ловкость, и выносливость. В этом они подобны кабрам.
- А что с интеллектом?
- Если взять за эталон Юсуфа, то пока его мозг не претерпел значительных изменений.
- Пока?
- Процесс мутации не завершён. Я не решусь давать прогнозы. Да и Краницкий пока остерегается. Мне очень тревожно, Кудряш. Мы ступаем на неизведанную почву. У нас от силы день-два. Просто удивительно, что пока мы не наблюдаем массовых жалоб на плохое самочувствие.
- Не все столь чувствительны, как наш сосед.
- Это так, но трансформация слишком грандиозна. Однако есть такое понятие, как резистентность. Устойчивость организма к внешним воздействиям. Наверное, и Агния Берк, и Юсуф Алиев изначально имели слабую сопротивляемость, и вакцина сработала на них достаточно быстро и эффективно. Но у меня слишком мало информации, чтобы делать окончательные выводы.
И в этот момент я вдруг понял, что моя Виктория хотя и волнуется, но совсем не паникует. Напротив, она была в какой-то исследовательской горячке. Лаборантка Мэй со всей решимостью собиралась изучать удивительное превращение человека в каброида. Возможно, здесь сошлись воедино и острое чувство вины, и энтузиазм настоящего учёного.
- Не смотри на меня так, Кудряш! – Вика без труда прочитала мои мысли. – Раз уж я не смогла предотвратить беды, я посвящу свою жизнь исследованию этого необычайного феномена. Чтобы учёные больше никогда не ошибались. А люди не проходили через жуткие и незаслуженные испытания.
- Звучит слишком пафосно, но я тебе верю. А теперь покажи, что именно нужно взять из лаборатории.
И мы дружно занялись сборами. А потом, наша троица, тяжело нагруженная аккуратно упакованными в рюкзаки препаратами, двинулась домой. Туда, где спал Юсуф и где стоял пригнанный Дексом вместительный свифт.
Мой друг и Краницкий тоже управились вовремя. Джон осторожно нёс на руках завёрнутую в плотный отрез полимана Агнию Берк.
- Быстро её нашли? – шёпотом поинтересовался я у Декса.